– Хм! – проворчал он. – Есть кого еще спросить, мадемуазель. Кто-то, кажется, особенно рад оставаться там, где мы есть, но тогда, я полагаю, он будет доволен находиться в любом месте.

Легкий румянец счастья растекся по бледному лицу, и ресницы прикрыли темные глаза.

– Во всяком случае, мы должны спросить его, – сказал старик. – Мы обязаны ему хотя бы этим небольшим вниманием, видя, сколько многострадального терпения он проявлял и продолжает проявлять.

– Не надо, дядя, – прошептали полуоткрытые губы.

– Все это очень хорошо говорить "не надо", – ответил старик с мрачной улыбкой. – Серьезно, тебе не кажется, что ты, используя американизм, играешь довольно низко с беднягой?

– Я, я … не понимаю, что ты имеешь в виду, – запнулась она.

– Тогда позвольте мне объяснить, – сказал он с иронией.

– Я … я не хочу слышать, дорогой.

– Вполне уместно, что девушек иногда заставляют слушать, – сказал старик с улыбкой. – Я имею в виду просто то, что, как человек, обладающий чем-то, близким к совести и сочувствию к моему виду, я считаю своим долгом указать тебе, что, возможно, бессознательно, ты ведешь с Лейчестером такую жизнь, которую должен вести медведь, танцующий на горячих кирпичах, если вообще когда-либо у медведя должна быть такая жизнь. Мы здесь несколько месяцев, после бесконечных страданий…

– Я тоже страдала, – пробормотала она.

– Совершенно верно, – согласился он в своей мягко-мрачной манере, – но от этого только хуже. После нескольких месяцев страданий ты позволяешь ему болтаться у тебя на пятках, ты тащишь его за колеса своей колесницы, привязываешь его за веревочки своего фартука из Франции в Италию, из Италии в Швейцарию, из Швейцарии снова во Францию и поощряешь его не больше, чем кошка собаку.

Слабый румянец теперь стал ярко-малиновым.

– Ему … ему не нужно приходить, – пробормотала она, задыхаясь. – Он не обязан.

– Мотылек, разъяренный мотылек, не обязан парить вокруг свечи, но он парит и обычно заканчивается тем, что опаляет свои крылья. Я признаю, что это глупо и неразумно, но тем не менее верно, что Лейчестер, по-видимому, просто неспособен отдыхать вне радиуса твоего присутствия, и поэтому я говорю, не лучше ли тебе дать ему право оставаться в пределах этого радиуса и…

Она подняла руку, чтобы остановить его, ее лицо еще больше покраснело.

– Позволь мне, – упрямо сказал он и, чтобы подчеркнуть это, пыхнул трубкой. – Еще раз, несчастный герой на крючке; он умирает от желания завладеть тобой и боится говорить как мужчина, потому что, возможно, у тебя была небольшая болезнь…