Я слишком ошеломлена, поэтому, удивленная откровенностью Трис, только смотрю на нее. Ее слова не назовешь извинением, но то, что она сказала, очень важно.

– Я не виню тебя в смерти моей матери, – наконец произношу я. Когда слова слетают с моих губ, я знаю, что говорю правду. – Я благодарна, потому что не думаю, что смогла бы сделать это сама.

– Не следует вынуждать тебя нести такое бремя, – отвечает правительница Весеннего королевства. – За все остальное, Астрид, я прошу у тебя прощения. Словами не передать тот стыд, который я испытываю из-за того, как отреагировала на твою магию. Знай я правду с самого начала… – Она замолкает, будто обдумывает, что сказать дальше. – Нет, я не знаю точно, как бы отреагировала. Понимай я, что ты можешь видеть глубины моей души, написанные на моем лице… Не могу даже представить, на что это было бы похоже. Я уверена только в одном – я никогда не стану упрекать тебя из-за твоего дара или использовать тебя ради твоей силы. Обещаю.

Мне трудно поверить, что я все правильно расслышала. Женщина, которую я считала своим врагом, которую ненавидела так же сильно, как она ненавидела меня… только что дала мне обещание. Обязательное к исполнению обещание фейри. У меня ком встает в горле.

– Я очень ценю это.

– Как я уже сказала, ты имеешь полное право меня ненавидеть. Я не виню тебя за это. Но если ты дашь мне хотя бы маленький шанс загладить свою вину, я буду польщена… узнать настоящую тебя.

Эмоции кипят во мне, горькая ярость смешивается с теплой надеждой. Я не готова простить Трис за то, как она обошлась со мной, но я также не могу отрицать собственного, укореняющегося в моем сердце желания пойти с ней на контакт. Пока моя надежда не стала слишком большой, я противопоставляю ей логику.

– После смерти моего отца ты не обязана беспокоиться обо мне, ваше высочество. Тебе следует знать, что… что он никогда не был… не был тем мужчиной, что произвел меня на свет.

– Но он был твоим отцом, – возражает Трис, совсем не удивленная моим сообщением. Неужели она уже знала? Неужели отец рассказал ей, при этом скрыв правду от меня? Я не знаю, как к этому относиться.

Трис продолжает:

– Узы крови не имеют для меня значения. Важнее то, что Эдмунд любил тебя как родную дочь. Ты была для него целым миром задолго до того, как я вошла в его жизнь. Он хотел для тебя лучшего. Узнай Эдмунд, о чем я попросила Торбена Дэвенпорта, он бы… – Она подносит руку к дрожащим губам и бросает на статую взгляд, полный непролитых слез. – Безусловно, он презирал бы меня, но только наполовину так же сильно, как я презираю себя сейчас. Еще долго я не смогу избавиться от этого бремени.