– Возможно, вы знаете его лучше нас всех, – не без скрытого намека заметила ее сиятельство. – Вы проводите много времени вместе.

– Я просто верю в его милость, – сказала я с вежливой улыбкой.

И Фьер действительно повел себя не так, как обычно. Он не паясничал, не играл на публику и не спешил закончить стрельбу и превратиться в зрителя. Его противники покровительственно похлопывали барона по плечу, когда настала его очередь выйти к мишени. Они не верили, что Гард поразит цель хотя бы два раза кряду, и тем забавней было смотреть на вытянувшиеся лица, когда после положенных пяти выстрелов раздался голос глашатая:

– Цель поражена с великой точностью все пять раз!

– Браво! – выкрикнула я, поддавшись порыву и встав на ноги. – Браво, ваша милость!

Гард услышал. Он обернулся, нашел меня взглядом и галантно поклонился. Я помахала ему рукой и вернулась на свое место. А затем я почувствовала пристальный взгляд, обернулась к королевской ложе и успела заметить, как государь отвернулся. Он поманил к себе кого-то, и я тоже отвернулась, вернув свое внимание тем, кто остался на арене.

– О! – всплеснула руками графиня Энкетт. – Если он не исправится, то не видать мне нашего триумфа. Ваше сиятельство! – последовав моему примеру, выкрикнула ее сиятельство: – Ваша супруга с вами!

Граф Энкетт, как раз закончивший стрельбу с одним промахом, обернулся и выкрикнул в ответ:

– Где вы были минуту назад, душа моя? Будьте внимательней и более не отвлекайтесь!

– Так это я виновата в его промахе?! – возмутилась ее сиятельство. – Неблагодарный! – Но мужу ответила: – Клянусь!

Признаться, мне нравилась графиня, да и ее супруг тоже. Они были жизнерадостной парой, склонной к выдумкам и шуткам. И было не удивительно, что ее сиятельство когда-то так легко подхватила тон, заданный в игре в батфлен. А еще хотелось верить, что, в отличие от супругов Сикхерт, своего доброго отношения ко мне они не утеряют, буду я в фаворе или нет. За время предыдущих потрясений графиня была приветлива, но это легко объяснялось – мы были в одном лагере, в лагере герцогини Аританской. Но если я его покину? Будет ли эта забавная женщина так же дружелюбна? Проверять, если честно, не хотелось.

– Каков негодник, – фыркнула графиня, усевшись рядом. – Вы это слышали, ваша милость? Еще меня вздумал обвинять!

– Это было дурно со стороны его сиятельства, – улыбнулась я.

– Мы еще поговорим об этом, – поправив волосы, деловито заметила графиня. – Потом… Но непременно поговорим!

Ее клятва мужу не помогла. Граф вылетел еще в середине состязаний, и к концу на арене осталось всего трое стрелков: граф Дренг, тугодум-егерь, стрелявший лучше, чем соображал, и… барон Гард. Это уже был триумф Фьера! Никто не верил в него, кроме меня. Все считали, что он не пройдет и первой части состязаний, однако его милость утер нос всем тем, кто ободрял его в начале и уверял, что проиграть – это не страшно.