— Может, помочь чем, княже?

— Пойди поешь да вымойся. Ты поможешь мне, если будешь готов чуть что выполнять приказы.

Отрок выпрямил спину. Его чумазое лицо разгладилось и просветлело от осознания: его не просто помиловали, а простили. Он боком протиснулся в дверь и бегом припустил прочь из темниц.

Кирилл чуть постоял, прислушиваясь к его шагам, пока те не стихли, и пошёл дальше, повернув в северо-западный ход. Запалили факел, потому как тут коридор уже не освещался. Клетушки и камеры не открывались, кажется, никогда до тех пор, пока кмети не отправились искать кости Корибута. Теперь на стенах и распахнутых настежь дверях виднелись их отметки: тут ходили и проверяли.

Они шли, перепроверяя каждый закуток. Кирилл прислушивался к своим ощущениям: ведь если Корибут уже часть него, то он должен почувствовать, где лежат его останки. Но коридор всё тянулся, неверный свет дрожал на сырых сводах, но ничего не говорило о том, что здесь теперь кто-то есть. Живой, мёртвый ли.

Внимание, притупленное однообразностью каменного хода с провалами каморок, рассеивалось. Монотонно шуршали шаги, да потрескивало пламя, ещё сильнее нагоняя безразличие. Неужели эти темницы и правда настолько огромны, или они уже давно ходят кругами? Но вдруг Кирилл поднял взгляд от валяющихся у стены ободьев, что остались, видно, от давно сгнившего ведра, и понял, что узнаёт место, куда они с Роглом пришли.

Он заглянул в одну из камер: и точно. Здесь когда-то Корибут разговаривал со своей женой… и пленницей. Требовал рассказать, куда увезли его детей. А после убил её. Эту казнь он видел тоже в одном из снов, и она вновь вспыхнула перед глазами, точно наяву.

— Кажется, мы близко, — первые слова за всё время их пути по подземелью прозвучали, показалось, слишком громко.

Рогл аж вздрогнул.

Кирилл пошёл дальше, осматриваясь теперь ещё внимательнее. Дальше начали попадаться каменные обвалы, и идти стало труднее: то и дело приходилось перебираться через обломки свода, а то и протискиваться боком. Дышалось тяжелее, словно грудь стянули тугой перевязью, глаза щипало от пыли, которая повисла в воздухе, казалось, навечно.

Факел начал потрескивать, пламя опасно затрепетало — едва успели запалить от него другой. А темнота всё простиралась далеко вперёд, и неизвестно было, если ей где-то конец.

Вдруг свет отразился от полузаваленной обрушенным потолком стены — тупик.

— Вот и пришли, — недовольно буркнул Рогл. — Теперь что же…

Но он замолк, когда вслед за Кириллом увидел на полу два тела. Но вряд ли какое-то из них принадлежало Корибуту. Одежда ещё не истлела, а стоило подойти ближе, как стало понятно, что это и есть пропавшие кметь и отрок. Да только теперь их вряд ли узнала бы даже родная мать. От них остались только иссохшие оболочки, кожаные мешки, наполненные костями и все сплошь увитые тёмными прожилками.