Недавно такие тёплые, мягкие и живые, они были сейчас будто слепленными из воска. Но Млада целовала их, согревая, пытаясь вплести своё дыхание в его, слабое почти неощутимое. Впивалась пальцами в сильное плечо Хальвдана.

И повторяла его имя.

Она знала, что Боги не услышат. Они дали ей силу бороться с тьмой, но сами не смогут вернуть ни одной жизни, которые, как в водоворот, втянуло в себя Забвение. Не смогут остановить угасание Хальвдана. А будут безразлично смотреть из-за грани миров. И ждать новой требы. Снова.

Млада ненавидела их тоже. Раньше она просто не думала о Богах, не верила, потом понадеялась на их помощь, а теперь готова была убить, если бы это было возможно.

С трудом заставив себя оторваться от губ Хальвдана, она ещё раз посмотрела на него. И хотела бы побыть с ним до утра, остановить мгновение, запечатлеть в памяти. Пусть оно и недоброе, но последнее, когда они с Хальвданом вместе.

Ещё раз коснувшись ладонью его груди, почувствовав, как та слабо поднялась при вдохе, Млада встала и вышла из светлицы. Держась за стену, прошла мимо сочувственно косящихся на неё стражников. Лишь мельком увидела Кирилла, который, оказывается, был тут и смиренно ждал за дверью, когда она выйдет. Провалились бы они все в Пекло со своей жалостью! Они ничего не понимают. Вряд ли кто-то из них знал, как много места Хальвдан занимал в её жизни. Как бы она ни пыталась это скрыть.

— Ничего нельзя сделать? — едва долетели до слуха слова князя.

Млада подняла руку, останавливая другие расспросы, и двинулась прочь.

Ощупывая ладонью выпуклые камни стены, она дошла до лестницы. Спустила ногу на одну ступеньку, другую. Сколько их удалось преодолеть — не заметила. Перед глазами всё расплывалось и подрагивало. Колени подгибались.

Млада рухнула на пол, упёрлась спиной в шершавую стену. И завыла. Сначала тихо, а затем всё громче. Чувствуя, как с почти звериным криком изливается и мечется по башне вся её боль. Отражается и возвращается обратно.

И было всё равно, услышит ли его кто-то ещё.

Млада задохнулась и смолкла, упёрлась лбом в поджатые к груди колени. Теперь по щекам тихо и горячо текли слёзы. Теперь ей было лучше. И она знала, что нужно сделать.

***

На восточном окоёме занимался рассвет. Он разливался по светлице князя сияющей дымкой, расчерчивал стены тенями от окна. Воздух теперь нагревался мгновенно, и в покоях уже становилось душно. И только прохладные каменные стены ещё сдерживали подступающую жару. В другой день это утро показалось бы прекрасным. Но не сегодня.

— Я иду в Забвение.

Млада провела затянутой в перчатку ладонью по ножнам Призрака. На другом бедре привычно висел скрамасакс. Она надела подаренную князем кольчугу, хоть и понимала, что Там она вряд ли спасёт.