Но нет. Она горько рассмеялась над собственной гордостью. Мать, как и верховный чародей, считала ее ни на что не способной. Непригодной для политики. Зачем Алане, которая всю свою жизнь готовилась к правлению, прислушиваться к опасениям Кассии по этому поводу? Она ничего не могла поделать.

Кассия двумя руками сжала банку с розой. Казалось, это единственное, что ей осталось потерять; жалкий комочек земли, который никогда не расцветет. Ей пришлось бороться с мыслями, которые она вбила себе в голову; намерение, над которым так усердно работала, выдвинулось на передний план ее разума. Это напоминало мышечную память. Ее магия зашевелилась внутри, готовая действовать по воле, которую Кассия еще не вложила в нее.

Она поставила банку рядом с собой и отвернулась. Магия внутри успокоилась. Да, она хотела использовать свою магию в последний раз, прежде чем шанс исчезнет, возможно, навсегда, но не могла вынести мысли о том, чтобы унизить себя в последний раз.

Тебе не перед кем унижаться.

Волшебная искорка вырвалась наружу еще до того, как она закончила мысль, готовая и нетерпеливая. Магия подскакивала вместе с ее дыханием каждый раз, когда колеса кареты подпрыгивали на ухабах дороги. Жгучие слезы навернулись на глаза. Это было так, будто ее магия не понимала; будто никто не сказал ей, что происходит. Их перевозили в место, где Кассия и ее магия отдалились бы друг от друга. И именно сейчас, среди всех моментов, когда она в ней нуждалась, та захотела стать ее другом.

– Прекрасно, – отрезала она, снова хватая банку. В ответ сила внутри ее возросла, так что Кассия поспешила удержать намерение в своем сознании, прежде чем заклинание вырвалось бы из нее бесформенным. Ее сжимавшие банку руки задрожали, сила потекла к кончикам пальцев. Рефлекторно она, держа банку на расстоянии вытянутой руки, отклонилась в сторону. Времени на раздумья не было.

– Цвести и расти! – закричала она в панике, когда магия хлынула из ее пальцев в банку.

Она не осознавала, что закрыла глаза, пока не открыла их снова, боясь того, что может обнаружить. Нечто, чего она никогда раньше не испытывала, овладело ею; ее магия овладела ею; захватила намерение, которое она дала ему, вырвала его у нее и сделала не чем иным, как проводником.

И цветок рос.

Он тянулся из банки и прорастал лозами, некоторые из которых каскадом свисали с ее рук, а другие тянулись к крыше кабины, словно стремясь к солнцу. Зеленые бутоны раскрывались и на ее глазах превращались в зрелые листья. Стебли заполняли кабину и крепли, пока банка не выпала из рук Кассии. И как раз вовремя, потому что корни тоже начали разрастаться, и банка разлетелась вдребезги, когда те прорвали ее пределы и поползли по полу.