Воронья тропа вела между ополченцами на мост – к сгущающейся тьме в его центре, но Кассия остановилась у балюстрады.

– Мне нужна коробка спичек, – сказала она.

Дружинники уставились на нее так, словно ожидали, что она распадется, как и остальная реальность вокруг них. Когда этого не случилось, ближайшая к ней женщина полезла в карман пальто и попыталась вручить Кассии спички, но выронила их из дрожащих пальцев. Кассия поймала.

– Будет лучше, если вы подождете здесь, – сказала она бессмысленно. Дружинники никуда и не собирались уходить.

Противоположный берег был невидим, так что мост тянулся над водой в пропасть. Когда Кассия перешла через Темзу, вороны, скопившиеся вокруг нее, взлетели как один. Она прикрыла голову от внезапного вихря бьющихся крыльев. Мгновение спустя они исчезли в ночи, и Кассия осталась одна.

Почти одна. Кассия каким-то неуловимым инстинктом знала, что Вайолет выберет мост. Это было прямо у Странствующего Места, но гораздо лучшая ловушка; даже если бы у Кассии хватило смелости попробовать, ни один чародей не смог бы перемещаться над водой.

Каждый шаг уводил ее все дальше от безопасности, мир на суше становился все тише, а затем вовсе исчез из виду. Ни того, ни другого берега не было видно, когда заросли тьмы в в центре моста расширились, поглотив всю его ширину. Туман, который ранее расступался вокруг нее, сомкнулся, пока вместе с темнотой не превратился в непроницаемую полуночную клетку.

Она забрала свет, а теперь создала тьму; разрушила заклинание смога, и теперь создала свой собственный туман. Она существовала для того, чтобы использовать магию против тех, кто ею владел, и ее нисколько не волновало, что единственный юноша, которого она должна была погубить, лежит, холодный, в темнице.

Кассия протянула руку. Гори, пожелала она, и пламя размером не больше свечи вспыхнуло на кончиках ее пальцев. Она и ее пламя стали пузырем света, маяком, и все за его пределами стало еще чернее, так что ее враг оказался прямо перед ней прежде, чем она это поняла.

Внутри у Кассии все перевернулось. Ее собственное бледное лицо парило перед ней, отрешенное, темные волосы и одежда сливались с тенью.

Ты должна противостоять самой себе, девочка, или ты погубишь нас всех. Внезапно Кассия поняла. Тот вред, о котором говорила женщина-оракул, причинит не Кассия. Это Вайолет. Она могла бы подумать, что смотрится в зеркало, только вот Кассия чувствовала ужас, написанный на ее собственном лице, а то, которое смотрело на нее, было невыразительным и статичным. Кукольным.