Он жалел, что оставляет Сибеллу позади. Он не имел права голоса в этом вопросе, и выражение ее лица, когда Кассия сказала то, что она сказала, не допускало сомнений; она не уедет с ним ни сейчас, ни потом. Но она была умна и находчива. Ее родители тоже были такими. Они всегда могли выбраться из неприятностей.
Что касается его сестры.
Значит, в нем оставалось что-то, что могло испытать чувство разочарования. Джаспер, затем Джупитус; бесхребетная апатия его матери и пустые признания Сибеллы, и все равно его еще можно было удивить самым жестоким образом. И еще раз, он должен был знать. Кассия едва согласилась остановить Гайсмана вместе с ним и злилась на каждом шагу.
Его гордость яростно взревела от этого обвинения, но на сердце было тяжело и невыносимо. Впервые в своей жизни они с Кассией делали что-то вместе. В детстве ему не было до нее дела, но вдруг выяснилось, что на самом деле она не была избалованной, не была пустышкой, и его наполнило чувство одиночества.
То, что она посмотрела на Джупитуса, посмотрела на него и решила, что из них двоих именно Олливан – монстр, стало для него проклятием. Бессмыслица. А Олливан ненавидел бессмыслицу. Он хотел вписать Кассию в свой блокнот, добавить ее в список проблем, которые нужно решить, выяснить, где была допущена ошибка. Однако одно Олливан знал точно: любая связь, которая, как он думал, крепла между ними, была лишь у него в голове.
Телега подпрыгнула на яме, и Олливан поморщился – его укачало. Он попытался сфокусировать взгляд вдалеке – на юге, в направлении реки, – но удушливый туман был таким густым, что он мог видеть только ограду парка, которая тянулась параллельно улице.
А затем порыв теплого воздуха пронесся мимо его лица, а вместе с ним исчез туман.
– Земля и звезды, что теперь? – спросил его спутник, когда лошадь вздрогнула; он пробормотал ей что-то успокаивающее и щелкнул поводьями, чтобы ускорить их шаг.
Туман рассеивался, но небо было розово-оранжевого оттенка. Рассвет. Всего несколько мгновений назад была глубокая ночь.
Олливан поднялся на колени. Ветер, который принес туман, дул со стороны площади Друзеллы во всех направлениях, так что, пока он наблюдал, воздух очищался по все расширяющемуся кругу, пока туман полностью не покинул город. Раздались радостные возгласы; криков стало больше еще и потому, что перед людьми предстали масштабы хаоса. Они все еще были в Харте, но парк пересекал отряд дружинников-оракулов; теперь, когда туман рассеялся, они бежали, вооруженные для битвы. Звук выстрелов позади него, на севере, сопровождаемый размытыми, быстро проносящимися мимо телами, объявил, что ополчение призраков также находится на территории чародеев. Столбы дыма украшали рассветное небо; звон бьющегося стекла, крики и то, что могло быть взрывами, отдавались эхом и вблизи, и вдалеке.