Это был Лондон с его хрупким миром, разлетевшимся в клочья, каждый сам за себя. Они были слабы, но, по крайней мере, их враги тоже ослабли. Похоже, от Гайсмана пострадало ополчение каждой фракции.

Единственное слово, которое было у Олливана для происходящего, – хаос, а хаос был именно тем, чего он хотел. Как и положено проклятому звездами везению, его личного врага больше не было здесь, чтобы взять вину на себя.

Его спутник резко натянул поводья, и Олливана отбросило вперед – повозка остановилась. Тот факт, что он никогда не был в портовом городе, вкупе с расстоянием, делали транспортировку рискованной, но, потирая новую шишку на голове, он потихоньку передумывал.

– Ты будешь так ехать всю дорогу до Вессолка? – спросил он, забираясь обратно.

Но возница уже слез со своего места и исчез перед лошадью. Заинтригованный, Олливан перепрыгнул через борт повозки и последовал за ним.

На дороге лежал мальчик. Его широко раскрытые карие глаза смотрели на них, но ничего не видели. Ему было около шести лет, и хотя он двигался, но был без сознания. Его маленькое тело дернулось, как у человека, падающего во сне, болезненный вид, подергивания всего тела. Один локоть был рассечен там, где он несколько раз ударял им о землю.

Владелец тележки попятился, но Олливан оттолкнул его в сторону и опустился на колени рядом с мальчиком, слегка обхватив его голову руками. Кровь хлынула у него из носа и теперь просачивалась между пальцами Олливана.

– Я здесь, я здесь, – бормотал он снова и снова. – Ты в порядке.

Это была ложь, но, когда Олливан держал его, ждал и молился, чтобы приступ прошел, ему нужно было в это поверить. Ибо это было то, что описала Кассия, – все усиливающееся воздействие магии Вайолет. Он был так уверен, что возвращение магии людям вернет им здоровье, но впервые засомневался в этом. Если болезнь была вызвана самим актом лишения их силы – травматическим повреждением, а не симптомом, – значит, ущерб уже был нанесен? Что, если это было не так, а Гайсмана так и не остановят?

Его мысли вернулись к страницам из бумаги орехового дерева в кармане Сибеллы. Делилась ли она ими с кем-нибудь? Удалось ли Джупитусу найти решение, не поставив Олливана на колени? Нет. Сибелла была бы наказана как соучастница очередной проделки Олливана. Она ожидала бы такого исхода и никогда бы не пошла к Джупитусу сама, даже если бы нашла в себе силы пройти мимо верховного чародея после того, как узнала, что он угрожал ее убить. И она не стала бы пробовать заклинание сама.

Но Олливан мог бы положить этому конец.