– Ну и черт с вами, а я выпью, – он одним махом вылил в себя содержимое кружки. – Что вы там устроили? Для чего было приплетать ребенка?

– Потому что во мне нет ни капли доброты и милосердия, – фыркнула Далия. – К тому же сын – это ее единственное относительно слабое место. А вы бы лучше побеспокоились о крестьянских детях, которых вы морите голодом. И их родителях.

– Скоро все это кончится, – он небрежно отмахнулся от нее рукой. – Как вы это делаете?

– Боюсь, я не смогу вам объяснить. Тем более, эти сведения вам никак не пригодятся.

– Если бы вы поменьше дерзили и не вели себя так вызывающе, я бы попытался вам помочь, но сейчас это невозможно. Она жаждет вашей смерти едва ли не больше, чем трона, и не простит мне, если вам удастся спастись.

– Чем же я заслужила ваше благорасположение?

– Вашими неоспоримыми достоинствами, – ответил он язвительно, – и то, что я вам говорил тогда, после нападения на вас у театра, было совершенно искренне. И я, и мой отец всегда восхищались родом Эртега и вашим отцом – точнее, его последним предсмертным поступком. В детстве я даже воображал себя Первином, героем Сидентской войны.

– Мои предки отличались честностью и преданностью короне, в том числе и Первин. Как ваше восхищение ими сочетается с тем, что вы делаете сейчас, мне никогда не понять.

– Что вы вообще понимаете? – Фейне грохнул кулаком по столу. – Этот святоша Лорн был жалким подобием короля и превратил великое королевство в болото. Он только и делал, что молился, держась за юбку жены, и терял все наши завоевания, одно за другим. Мой отец мечтал возродить былое величие Брелы, он сплотил всю знать и повел ее за собой. Это он все сделал, он должен был стать королем, а вовсе не предатель Эрнотон, который интригами переманил к себе всех сторонников, и в конце концов убил моего отца. Да, я посвятил этому много времени и выяснил, что тот арбалетный выстрел был сделан не лигорийцами – это был человек из брельского войска, и его видели возле шатра Альменара.

Насколько Далия помнила из рассказов Амато о Первой Базасской войне, которыми он периодически ее преследовал, Бреле скорее повезло, что отец принца скоропостижно скончался от случайной арбалетной стрелы во время наступления, поскольку оный вельможа не отличался большим умом и талантом полководца, и совершенно ничего не смыслил в управлении государством, зато чрезвычайно высоко оценивал свои способности, был непомерно горд, властолюбив, вспыльчив, упрям и злопамятен. Довольно значительная часть мятежников ни за что бы ни примкнула к нему, если бы не Эрнотон Альменар, однако в конечном итоге он настроил против себя даже первоначально преданных ему сторонников, потому, хотя и были некоторые основания подозревать, что к смерти его причастен нынешний король, на самом деле застрелить его мог кто угодно, настолько он всем опротивел. В данных обстоятельствах, однако, начинать дискуссию на эту тему было не вполне уместно, поэтому она оставила свои соображения при себе.