Колокол в храме Марсалы отзвонил восемь часов, когда они подъехали к площади. Она с горечью покачала головой. Сармалаты ей ничем не помогут – через час от нее останется только кровавое месиво.

– Ну все, дальше уже без меня, – служанка перекрестила ее и сунула ей в руку медальон. – Да пребудет с вами Создатель!

Она открыла дверцу кареты и, прошмыгнув мимо наемников, приспустилась бежать. Вскоре она исчезла из виду, потерявшись среди узких улочек. Далия окинула взглядом людское море, разлившееся по площади, и закрыла глаза.

29

29

Жанна Фонси, зеленщица, пробиралась к противоположному краю огромной площади, туда, где, слева от храма, стоя на огромной винной бочке, отчаянно верещал уличный проповедник из числа странствующих монахов, которые в последнее время собирали толпы народа. Не то, чтобы ей действительно была интересна его проповедь: скорее всего, говорил он то же самое, что и вчера у храма Илада и позавчера возле рынка и третьего дня у Старого моста тоже – про сговор короля с Трианским дьяволом, то бишь выродком богоотступника Эртеги и севардской ведьмы, ныне звавшейся альдой Ладино, в который он (король) вступил, продав бессмертную душу оному дьяволу и прельстившись ее чарами, вследствие чего постигли Брелу великие несчастия, засуха, пожары, голод и мор, а король, вместо того, чтобы облегчить страдания народа, прячет в подвалах огромные запасы зерна и устраивает человеческие жертвоприношения своему новому владыке под видом казней бунтовщиков, а по ночам принимает участие в шабашах и даже пьет кровь младенцев.

Слушать все это снова Жанне не так уж и хотелось, но Марен, ее непутевый муженек, наверняка околачивался где-то поблизости со своими дружками, и следовало хотя бы попытаться увести его от греха подальше. Каждый раз после подобной проповеди и бутылки сливовой настойки он приходил в неистовство и кричал, что эта страна катится в ад, раз в ней хозяйничают бабы, пусть даже и демоницы. И действительно, она увидела прямо возле бочки знакомый фиолетовый колпак с желтым пером.

Внезапно откуда-то справа послышались шум, перекрывающий голос проповедника и шушуканье слушателей. С улицы Мантуи на площадь влетела карета, запряженная тройкой лошадей, и под гиканье кучера и гвардейцев, раздававших удары направо и налево, чтобы расчистить путь, стала продвигаться вперед. Толпа отхлынула от кареты и возмущенно зароптала.

– Вот она! – внезапно завопил проповедник, – вот она, демоница Эртега, Трианский дьявол, дщерь адова, богомерзкая блудница, ведьма, порождение тьмы!

На площади на мгновенье воцарилась тишина. Слышно было лишь шуршание одежды: люди разворачивались в ту сторону, где предположительно находилось порождение тьмы. А находилось оно совсем рядом с Жанной. Сквозь окошко она могла разглядеть бледное лицо и полыхающие дьявольским огнем кроваво-красные камни.