«Какая же она ведьма, – думала Жанна, – по всему видать, что добрая душа. Говорили, она на сармалатские приюты и госпитали жертвовала, и на постройку нового храма в квартале Тимперы денег дала, и хлеб от ее имени ходят раздают… Дурочка она, небось, не от мира сего, с такими завсегда всякие несчастья приключаются». Жанна поостереглась высказать свои соображения вслух, потому что, как известно, начнешь искать справедливость, закончишь в сырой земле, но тут она услышала, как две кумушки позади нее шепчутся о том же самом. Девушка оглянулась и увидела на многих лицах то же растерянное и озадаченное выражение. Тут ведьма – хотя у зеленщицы уже и язык не поворачивался назвать ее так – запела молитву пророчице Марсале, покровительнице города. Девушка помнила, что, когда столицу окружили лигорийские войска, в храмах, домах и на городских стенах денно и нощно пели эту молитву. Марсала услышала своих подопечных и помогла им отстоять город. И когда тонкая фигурка на крыше кареты, певшая ангельским голосом, упала на колени, воздевая руки к небу, почти вся толпа последовала ее примеру, рухнув на камни мостовой.

Жанна знала, что жители Морени отличаются характером вспыльчивым и непостоянным. Сегодня они избирают тебя своим кумиром, а завтра уже закидывают тухлой селедкой, послезавтра вновь носят на руках, затем ветер дует в другую сторону и в ход идут ножи и дубинки, и вот они уже рыдают на твоих похоронах и рвут на себе волосы от горя. На этом история порой не заканчивается, и ты можешь почитать себя счастливчиком, если при ближайшем народном волнении твои кости не будут вытряхнуты из могилы, сожжены и развеяны над заливом. Это не помешает людям еще через несколько лет принести цветы к твоему памятнику. Нет нужды говорить, что памятник тоже в любой момент может попасть под горячую руку. В общем, то, что толпа признала то ли демоницу, то ангелицу своей, само по себе не означало для нее благополучного исхода. Своим в Бреле зачастую доставалось еще больше, чем чужим.

И действительно, тут на бочку вновь забрался изрядно помятый проповедник и завопил дурным голосом в том духе, что все имели возможность убедиться в колдовской силе дщери диаволовой, потому следует немедленно изничтожить сие вместилище порока. Народ растерянно заметался. Наиболее стойкая к колдовству и решительная часть толпы с воплями кинулась к карете. Другая часть попыталась ей воспрепятствовать. На площади завязалась всеобщая потасовка.

Толпа находилась в непрерывном движении. Жанну относило все ближе к карете, туда, где взвивались на дыбы потерявшие всякое терпение лошади. Еще немного, и она рискует получить копытом по голове. Тут к лошадям прорвались с дюжину изрядно помятых мужчин в изорванной одежде, похожих на головорезов с Переулка Убийц. Танна Эртега обернулась, и увидев их, застыла, прижав руки к груди. Один из вновь прибывших вскочил на подножку кареты и протянул ей руку, другие безуспешно пытались расчистить место, отгоняя людей. Тут девушка на крыше вдруг замахнулась и силой бросила что-то в самую гущу толпы. Кроваво-красные камни сверкнули на солнце и исчезли. Народ немедленно отхлынул от кареты, устремляясь вслед за сокровищами. Началась новая драка. Хаос усиливался.