Я снова дернулась, но это никого не волновало. Женщина под вуалью приблизилась ко мне почти вплотную, казалось, внимательно рассматривала мое голое тело. Это было отвратительно. Но та была совершенно поглощена процессом. Она медленно обходила меня, накидка колыхалась, и меня морозило до мурашек от этих странных безмолвных движений. Она зашла мне за спину, вышла с другой стороны. Я слышала, как она шумно вздохнула с облегчением. Кажется, я поняла… Она искала на моем теле герб высокого дома, которого не было. И я пока не могла понять: на руку ли мне то, что она увидела?

Незнакомка махнула рабам:

— Все вон!

Те не медлили. Наконец, она тяжело опустилась на диван, одновременно стягивая с себя накидку. Я уже успела подобрать платье, но корсаж так и остался на полу — сама я его не надену.

Я, наконец, увидела незнакомку. Белая кожа, черные глянцевые волосы, необыкновенное лицо, на котором, как холодные драгоценные аквамарины, горели чистые прозрачные глаза. Я смотрела на нее и молчала. Ждала, что скажет она. Но ее идеальное лицо выражало удовлетворение, смешанное с небывалым облегчением, будто она скинула с плеч какой-то неподъемный груз. Она улыбнулась сама себе, но в этой улыбке сквозило неприкрытое сожаление:

— Как я могла поверить? — Она вскинула голову, растерянно посмотрела на меня. — Как я могла поверить? Надо же… какая глупость… Какая глупость! Будто туман в голове! Ты ведь всего лишь безродная любовница! Подстилка! — Она истерично расхохоталась. — Как я могла настолько поверить ему?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кажется, ее заблуждение было мне на руку. Я подняла голову:

— Кому поверить?

Она вновь хмыкнула и покачала головой:

— Этой жирной лживой свинье!

Я постаралась улыбнуться:

— Марку Мателлину?

Она не удивилась моей осведомленности, лишь растерянно кивала. Казалось, она была в шоке. Я тоже кивнула, стараясь подыграть:

— Отвратительный господин.

Та подняла глаза:

— Он заверил меня, что ты законная жена! Подумать только! И что мне теперь с тобой делать?

Я сглотнула, не решаясь предложить отпустить меня. Что-то подсказывало, что этот вариант она даже не рассматривала. Наконец, незнакомка поднялась:

— Ты должна исчезнуть.

Я похолодела, попятилась: