— Подойди, Индат.

Она вздрогнула от звука моего голоса, долю секунды смотрела стеклянными глянцевыми глазами. Наконец, поспешила исполнить приказ, но, не доходя, буквально повалилась мне в ноги с рыданиями:

— Госпожа моя!

Я подалась было вперед, чтобы поднять ее, но вовремя остановилась. Теперь это неправильно — я не должна вселять в нее ложные надежды. Так будет лучше, иначе я сама не замечу, что совершу глупость, не смогу удержаться. Здесь все иначе. Мы обе покинули свой крошечный мирок, в котором было уютно и понятно, а здесь — другие правила. Здесь мы уязвимы.

Я сглотнула:

— Поднимись, Индат.

Ее буквально затрясло, но она не собиралась вставать. Поймала мою ногу, вцепилась тонкими пальцами:

— Госпожа моя, я виновата! Во всем виновата! Простите свою рабыню

— Поднимись.

Я не могла смотреть на ее слезы.

Та лишь качала головой и цеплялась за туфлю:

— Простите меня, госпожа моя! Я не встану до тех пор, пока вы не простите.

Я почти выкрикнула, отстраняясь:

— Я прощаю тебя, Индат!

Она вздрогнула, подняла зареванное лицо:

— Правда?

Я кивнула:

— Правда. Поднимись.

Она с трудом разогнулась. Не сводила с меня взгляда, в котором сквозила надежда. Я молчала какое-то время, стараясь подобрать слова. Но, что тут подбирать?

— Ты здорова?