75

Я тоже просто хотела раствориться в его объятиях. Несмотря на множество вопросов. Я трепетала от одной только мысли, что сейчас, наконец, все так, как должно быть. Мы были семьей. Мужем и женой. Мы были любовниками, которых тянуло друг к другу. Я хотела забыться. Чтобы осталась только эта постель, мягкий свет лаанских светильников, этот мужчина, горький запах его духов, который я готова была вдыхать вечность.

Рэй опрокинул меня на спину, его длинные волосы шелковой волной легли на мою грудь, как глянцевое покрывало. Я без страха смотрела в склоненное надо мной лицо, расчерченное тенями. Тронула его щеку, провела по скуле, прошлась пальцем по рельефным губам. И он прикрывал глаза. Я будто видела его впервые, будто, наконец, прозрела. Это было волнительно, непривычно. Сейчас хотелось, чтобы эти минуты узнавания никогда не кончались. И колотилось сердце, отдаваясь в ушах, пересыхало в горле, сбивалось дыхание.

Я замечала, как тяжелел его взгляд, как необыкновенные сиреневые глаза будто подергивались туманом, и что-то менялось в лице, оно становилось жестким, напряженным, будто открывалось нечто, неподвластное разуму. Вечное, как законы природы, естественное, как смена дня и ночи, закономерное, как движение планет. Я чувствовала этот зов, без колебаний поддавалась ему, потому что так должно быть. Только так и должно. И плевать на весь мир. Мы создадим свою вселенную. Нашу вселенную.

Я обвила руками его напряженную шею, зарывалась пальцами в волосы, чувствовала, как расходится корсаж, и вскоре мое обнаженное тело обдало прохладой комнаты. Но я горела внутри пожаром. Жар бурлил по венам, срывался с губ, с кончиков пальцев, оставался на его гладкой коже, и я будто видела эти ожоги. Я погладила черный рисунок на боку своего мужа — он едва-едва проступал под пальцами крошечными рубцами. Дракон, свернувшийся клубком. Можно было любоваться вечность, рассматривать, изучать. Я понятия не имела, как это создавалось. Но даже если у меня никогда не будет такого — это ничего не значило. Всего лишь красивый рисунок.

Рэй терпеливо позволял мне исследовать его тело, наконец, склонился к уху:

— Ты получишь его. Обещаю. Я добьюсь. Это твое законное право.

А меня почему-то интересовало совсем другое:

— Это больно? Наносить.

Казалось, этот вопрос озадачил его. На лице на мгновение отразилась растерянность:

— Не знаю. Мы получаем их в младенчестве, после церемонии представления двору. Нужно спрашивать у замужних женщин. — Рэй поцеловал мой бок, то место, где должен бы быть рисунок: — Это будет красиво. Очень красиво.