— Я не против. Я очень этого хочу.

Меня не отпускало странное ощущение, будто так было всегда. Уже много-много лет. В груди засело такое прочное спокойствие, что это пугало. А может я просто не привыкла к спокойствию. Я не чувствовала себя спокойно ни единого дня с тех пор, как покинула Альгрон. Ни единого. Плевать на Императора и его почести. Если нам хорошо вдвоем, будет хорошо везде.

Рэй упал на подушки и тяжело прикрыл веки. Я коснулась кончиками пальцев его теплой щеки:

— Ты устал.

Он сглотнул, повел головой, не открывая глаз:

— Мне было приказано сдать свои дела в дипломатической палате.

Я похолодела:

— И что это значит?

Он поджал губы, какое-то время молчал. Наконец, открыл глаза:

— Как минимум, отстранение от должности. Вероятно, за самовольное оставление поста на Сионе. Опира Мателлина ожидает то же самое — а это знаменует большое брожение в палате. Впрочем… я теперь не возьмусь предугадывать, что ожидает Опира Мателлина.

— А тебя? — мне было плевать на остальных. — Ведь Император все знает. У тебя были причины.

Он усмехнулся:

— Причины… Причины могут быть причинами только тогда, когда Император сочтет их таковыми. А у него весьма… самобытные взгляды. Я склоняюсь к тому, что нас вышлют. Это ощутимый удар. Похоже, завтра все разъяснится — утром я должен быть во дворце.

Я положила голову ему на грудь, поводила ладонью:

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Мы просто будем жить. Какая разница где, если нам будет хорошо вместе?

Он усмехнулся, обнял меня, прижал к себе:

— Сейя… Сразу видно, что ты не отравлена этим воздухом. Пострадают наши дети, потому что не смогут занять место, положенное им по рождению. Я наследник прямой ветви высокого дома. Мое место здесь. И место моих детей.

Мне вдруг стало стыдно:

— Но я — нет.

Он поцеловал меня в макушку: