Сириус долго потом не мог опомниться.

– Что… это значит?

– Что ваша следующая королева, похоже, будет из простолюдинов, – отозвалась принцесса.

Карета везла нас, как я надеялся, теперь домой. Шел снег, снова завыл ветер. И в карете графа он очень даже чувствовался.

– Что?! Это невозмож… Зачем вы это сделали?!

Шериада пожала плечами и откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза.

– Захотелось.

Думаю, у графа было что на это сказать, но он, наконец, благоразумно промолчал. А за принцем наверняка теперь устроили двойную слежку – Сириус и Шериада (если она вообще следила). Но меня это уже не касалось.

Вернулись мы под утро. Шериада спорила с Сириусом – точнее, граф говорил, много и долго, а принцесса с закрытыми глазами время от времени кивала и бормотала что-то вроде: «Да-да… Думаете?.. Хм…» Уверен, она спала, а Сириусу просто требовалось выговориться. Я и сам спал, поэтому угроза Сириуса вырвать мне язык, если я проговорюсь кому-нибудь о том, что сегодня видел, меня несколько обескуражила. Спутники молчат обо всем, всегда – так написано в нашем контракте. Хотя я больше и не спутник, привычка хранить тайны у меня осталась

– Сириус, дорогой, язык лучше отрезать, а не вырывать. Это легче, быстрее, и жертва, скорее всего, выживет, – сонно сообщила принцесса. – А Элвин никому ничего не расскажет. Он уезжает через неделю.

– За эту неделю вы еще на бал съездить успеете, – проворчал граф.

Шериада открыла оба глаза и хмуро посмотрела на него:

– Бал? Какой бал?

– День рождения Его Величества.

«А? Уже? Как же время летит…» – спохватился я.

Шериада тоже на этот счет высказалась – на нуклийском и нецензурно.

– Вы же понимаете, что обязаны присутствовать, – добавил Сириус. – А также принц…

– Принц обойдется, я за него. – Шериада зевнула.

А граф снова завелся. Никогда бы не подумал, что он так любит поговорить, – но засыпать под его голос оказалось на удивление легко. Такой свистящий шепот…

Когда мы вернулись в особняк, Рай резался в карты с гвардейцами графа. В моей комнате. Ори посапывал тут же, прислонившись к Раю и положив голову ему на плечо.