– Оставь, Элвин, он не поймет, – вздохнул мастер. – Поверь. У меня было двадцать лет, чтобы обдумать это, будучи камнем в кольце, – и то я понял не до конца. Что ж… Криденс, сегодня тебе повезло. В следующий раз я не буду так снисходителен. Если я пожелаю, ты станешь целовать обувь не только своей команде, но и всему Арлиссу. А теперь – уходи.

Я думал, Криденс теперь скажет что-нибудь вроде «мой отец это так не оставит». Неважно, как он относится к сыну: такое унижение слишком серьезно для аристократа.

Но Криденс промолчал. Он просто ушел, бросив напоследок на меня яростный взгляд. А я, снова почувствовав дрожь, опустился по стене на пол.

Пару мгновений спустя рядом опустился мастер Рэми.

– Вы будете пытать меня, как Криденса? – тихо спросил я, с трудом справляясь с голосом. – Потому что я вам тоже перечил.

– Ты. В Нуклии говорят «ты». Ты боишься?

– Да.

– И все равно перечил. – Мастер посмотрел на меня:

Я встретил его взгляд и поежился. Как объяснить, что я просто не смог бы дальше… Не смог бы себя уважать, как бы ничтожно это ни звучало из уст спутника, пусть и бывшего.

– Я обязан прочитать тебе лекцию, – помолчав, сказал мастер. – О том, что сила – центр всего в Нуклии. Я говорю об обществе волшебников, конечно. Но теперь это твоя жизнь. И тебе нужно привыкнуть – сломать себя и привыкнуть, потому что это сделает тебя сильнее. Но знаешь что? Я не уверен, что это правда. В своем мире я был как Повелители здесь – сильнее всех. И считал, что мне позволено все. Пока однажды я не встретил волшебницу, которая практически слово в слово прокричала мне то же, что и ты. В пыточной, знаешь ли, обычно говорят другие вещи, и я запомнил. Она умудрилась сбежать, но через несколько лет вернулась и победила меня на магической дуэли. Я был горд, но тогда просил пощады, потому что знал: мне нужно время, чтобы прийти в себя и ударить ей в спину. Однако щадить меня она не стала – превратила в опал. Позже я спросил, как превращение людей в камни сочетается с ее философией. Она показала свое отражение в зеркале – настроенном отображать истину, разумеется. Она стояла там: руки по локоть в крови, улыбка сумасшедшей, взгляд мученицы. А потом спросила: «Ты думаешь, убийства действительно делают сильнее? Посмотри на меня сейчас и скажи, ты правда так думаешь?» Потом я взглянул на себя и… Мне показалось, я понял, почему проиграл ей. Она тоже проиграла, когда не пощадила меня. Это порочный круг власти и жестокости, Элвин, и как только в него попадаешь, выбраться невероятно сложно. Сейчас ты еще целый. И я считаю это силой, потому что каждое убийство забирает и часть тебя безвозвратно. Знаешь, что с магами делает безумие? – Он покачал головой, а я невольно вспомнил приступы Шериады. – Но учти: демонолог с моральными принципами – здесь такого не видели, наверное, сотни лет. Твой личный наставник потребует от тебя жестокости и равнодушия. Не поддавайся. Или однажды закончишь в кольце, как я. Или обезумеешь, как все Повелители.