Она не видела духов Нави, бродивших вокруг их укрытия, не умела, а Белый слышал их беспокойные стоны.

– Нужно сейчас. В дождь легче замести следы. Не ходи со мной.

Он поднял край парусины.

– Подожди, – сестра схватила его за руку, и один из ушкуйников, который до сих пор не заснул, посмотрел на них с ухмылкой.

Он не мог знать, что Белый видел даже в темноте. Иначе бы не посмел так ухмыляться. Он бы и взглянуть в его сторону не посмел. Но убивать ушкуйника пока было рано. Потом.

– Не ходи, – светлые брови Галки хмурились. – Русалки всё сделают за тебя.

– Договор нельзя нарушать. Сама знаешь…

– Но… если девка умрёт, то и договор, считай, исполнен.

– Уверена? – он склонил голову к правому плечу. Галка тоже не могла видеть его взгляда, но вжала голову в плечи от одного только голоса. – Уверена, что госпожа с тобой согласится? Я вот нет. Никто не может знать наверняка. Повторить судьбу Вороны у меня нет ни малейшего желания.

– Ты не повторишь. Я не позволю…

Это прозвучало виновато, почти жалобно. Можно было подумать, что Галке стало стыдно. И Белый поверил бы в это, если бы не знал Штясту с детства.

– Позволить или не позволить может только госпожа, – он наклонился ниже, прошептал сестре на самое ухо: – Плоть – земле.

– Душу – зиме, – едва слышно ответила она по привычке.

Глаза её лихорадочно блестели.

Белый поцеловал Галку в лоб и вышел из укрытия.

Он вляпался. Не только в грязь и лошадиный навоз, но ещё и во всю эту историю с Велгой Буривой. Белый раз за разом совершал ошибки. И все вели к его гибели.

Снаружи бушевала буря. Она плевала в лицо и сдирала капюшон с головы, она в одно мгновение промочила обувь и всю одежду до последней нитки. И Белый бы замёрз, пожалуй, будь больше похож на человека. Он провёл пальцами по чешуе на рукояти ножа: холодной, как змея.

Лес раскачивался под порывами ветра. Стенали деревья. Белый прищурился. Пусть он лучше остальных видел в темноте, но дождь и ему застилал глаза.

На закате он уже проходил этот путь: через резкий каменистый овраг к тропе, поднимавшейся высоко к скалистому холму. По мягкой земле, застеленной белым мхом, между старыми деревьями, дальше, к тёмной, засасывающей бездне озера.

Белый никогда не бывал так далеко на севере. Там, где теперь хозяйничали скренорцы, вообще никто из Воронов старался не бывать. У них свои законы, свои боги. И убивают своих врагов они тоже сами.