– Могу тебе нос на самом деле сломать. Будет ещё хуже, – пообещал Белый.

– Эй, – рука на спине сжала рубаху, точно холку кутёнка. – Не думай портить товар.

Белый приподнял плечи, согнул шею. Там, где касался его скренорец, под рубахой горела кожа. А он смог бы содрать кожу со скренорца своим ножом. Ох у него был второй клинок, охотничий. Отличный нож, он забрал его у своего второго договора. Глупый был поступок, детский. Белый не выдержал искушения. Но тем ножом было очень сподручно свежевать.

– Не переживай, – проговорил он тихо, вкрадчиво. – Я не трону своего брата.

– Ну смотри. – Рубаху наконец отпустили. – А то нос будем тебе исправить и вывернуть внутрь черепа.

Скренорец снова хлопнул Белого по спине. Так, что тот не выдержал и покачнулся. Грач наблюдал за ними с мрачным удовлетворением. Чёрные глаза сверкали с издёвкой. Влажные от пота губы подёргивались, хотя он и не пытался заговорить. Но крик от непрекращающейся муки рвался наружу. Металл Холодной горы убивал чародея.

Медленно, точно нарочито громко шаркая, скренорец вышел из хлева.

Войчех присел на корточки, пригляделся, щуря глаза. Было темно. Морщась от запахов, он пригляделся к Грачу, подметил и свежие шрамы на груди, и следы укусов ящера, и прожжённую до мяса плоть на запястьях.

– Ну что? – Белый коснулся мизинцем раны брата, и тот зашипел. – Держишься?

– Пошёл на хрен!

– Держишься, – протянул Белый и покорябал ногтями рану. – Непривычно, наверное? Приходится терпеть боль, как обычному человеку, когда привык жрать чужие жизни и подпитывать свою.

– Не тебе говорить об обычных людях, ублюдок! – Грач заскрипел зубами, но не пошевелился.

Слишком гордый. Привык быть сильнее остальных.

– Не мне, – согласился Белый Ворон. – Итак, зачем ты спас мальчишку Буривоев?

– Мне его…

– Не-ет, – Белый сильнее воткнул ноготь в рану, и Грач выпучил глаза. – Я вижу твои запястья. Тебе никто не давал заказ. Зато мне, – он наконец убрал руку и закатал рукав своей рубахи, – дали целых два. Вопрос: зачем ты полез к Буривоям?

– Не твоё дело, ублюдок.

Раньше, что бы ни происходило, Грач всегда оставался уравновешенным. Ничто не могло выбить его из колеи. На губах неизменно играла улыбка. Размеренный, самодовольный, уверенный в своей силе. Никто из младших Воронов не мог с ним сравниться. Он был старше, сильнее, опытнее… И после смерти Вороны он единственный из Воронов был чародеем.

– Ты не ответил, – нахмурился Белый. – Зачем ты полез к Буривоям?

– Я же сказал: пошёл на хрен, ублюдок, – криво усмехнулся Грач.