Она не должна была принимать такие решения. Её отец, её мать, кто угодно, но не она. Не так прямо, не так быстро…

– Если ты скажешь мне, кто заказал Во́ронам меня с братом.

И только тогда он посмотрел на неё. Чёрный глаз казался злым, тогда как голубой испуганным.

– Я не…

– Скажи мне правду. Ты же знаешь. Ты пытался перекупить договор на моё имя, значит, знал о нём изначально.

– Неправда… я… случайно.

– Матеуш! – Велга чувствовала, как тряслись её пальцы, когда она заставила себя взять князя за руку. Его ладонь была липкой, влажной, словно лягушачья лапа. – Я стану твоей женой, если поклянёшься быть честным со мной. Если я смогу тебе доверять. Так скажи, только правду, кто заказал мою семью Во́ронам?

Он замотал головой, и волосы рассыпались по плечам. Матеуш опустил взгляд на их переплетённые пальцы. И медленно, так трепетно, словно она была из стекла, провёл большим пальцем по её ладони. То ли собственные чувства, то ли неопытность ослепили его, и он принял её дрожь за волнение.

– Ты не можешь… это всё равно ничего не изменит, – произнёс Матеуш. – Нельзя ничего сделать…

Он сомневался, и это придало Велге смелости.

– Кто?

– Нет, прошу, Велга…

– Кто? Матеуш, скажи мне правду, и я стану твоей женой.

– Ты… – он поднял взгляд, доверчивый, словно у ребёнка. – Клянёшься?

Одну клятву она уже дала, держа за руку лендермана Инглайва. Перед богами предков она стала женой Оддбьёрна Раннвайга. Могла ли она снова выйти замуж при живом муже? И стоили ли хоть чего-нибудь эти клятвы, раз их можно было легко нарушить?

Велга кивнула:

– Скажи мне правду. Я хочу тебе доверять, но не могу…

– Ты должна понимать, что… я делаю всё это, чтобы защитить тебя.

Она облизала пересохшие губы, предчувствуя с жадностью и решимостью это имя. Чтобы повторить его уже самой.

– И пожалуйста, пойми, что я не могу пойти против неё. Она королева. Если она узнает, что я сделал для тебя, то не простит. Но, когда ты станешь моей женой, ей придётся смириться. Ты станешь Белозерской, возьмёшь моё имя, и тогда ей не придётся тебя убивать…