– Не Вороне. А её телу. Она копит ф себе, копит…

– Зачем это всё?

Череп провернулся вокруг себя, шаря пылающими глазницами по сторонам, точно выискивая что-то. Бледный зелёный свет вырвал из темноты деревья на соседнем берегу и серебряную реку и снова нацелился на Белого. Он прищурился. Глаза резало от яркого свечения.

– Ты отдаёшь посмертки госпоже через тело Вороны?

– Я отдаю их госпофе ф теле Вороны. Она набирается сил, ждёт… ей много надо. Больше, чем есть.

– Зачем? Я не понимаю. Она богиня, у неё нет тела. Ты же знаешь, Морена является мне, говорит со мной. Я слышал её и там, у могилы…

– Ты не понимаефь, мальфивка. Она богиня, а богине нуфна сила. И вы, Воронята, дарите госпофе силу, когда приносите ей новые фертвы. Но она больфего фелает. Плоти. Фсем нуфно тело, дафе богам. Бес плоти они исчесают, тают. Как лёд по весне.

– Так, получается, мы дарим ей жизнь…

– А она – тебе. Бес неё, Белый Ворон, ты бы умер.

Невольно он обернулся к перелеску, за которым скрывались маковые поля. Ночью деревья казались сплошной чёрной стеной. Но вдруг череп Ладушки повернулся в ту же сторону, освещая опушку.

– Так что же ты хочешь, оживить нашу госпожу?

– Подарить вам главную из Воронов, – улыбнулась старуха. Зелёный свет делал её лицо мертвенно-бледным. – Когда она вернётся, никто уфе не будет нам страфен. Она нас зафитит.

– И сколько ещё нужно твоей… – он запнулся, ругая себя за вольности. Он слуга, он вечный слуга. – Сколько нужно госпоже, чтобы возродиться в теле Вороны?

– Смотря кого… есть те, кто слабее, и те, кто сильнее. Ты силён, Белый. И если ты наруфифь договор…

Она замолчала, не переставая улыбаться пустым ртом. Белый почувствовал, как накренилась лопата под рукой.

Чернела могила у его ног. Сверкал глазницами череп на яблоне. И старый дом молча скрипел за спиной.

Пахло пеплом. И землёй.

Его концом.

– Я убью Велгу Буривой, – поклялся Белый. – И её брата. Я… я до сих пор не сделал этого, потому что кто-то строит заговор против нас, матушка. Нас пытаются стравить. Меня заказали Галке. А Грач…

– Помолси, – усмехнулась матушка.