– И самая важная ведьма из этих четырех истекает прямо сейчас кровью на ковре. Из-за тебя, добавлю я. Она пожертвовала собой ради тебя. Своего сына. Которого она любит.

«Многие священнослужители не стали бы привечать даже собственную мать, будь она грешницей».

Но я тоже не был праведником.

Я сжал кулаки и отвел взгляд.

– Я не умею колдовать.

– Умеешь, – непринужденно сказала Коко и осмотрела шрам на запястье. – Много раз ты практиковался, когда Лу не помогала тебе, а значит, сейчас ты просто предпочитаешь не помнить.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, зарычать, но Коко просто ткнула в меня пальцем:

– Замолкни. Меня не интересуют оправдания. Исла даровала нам это видение, поэтому надо смотреть внимательно. Мы здесь не просто так.

Я уставился на Коко, а она уставилась на меня. Скрестив руки на груди, Лу тяжело выдохнула через нос. Она все еще злилась. Кажется, здесь мы сошлись с ней во мнениях.

– Какое отношение мадам Лабелль имеет к избранию нового Архиепископа? – спросила она спустя минуту.

– Они используют ее обвинительное заключение как своего рода трибунал. – Не стоило ничего объяснять ей, но я не мог остановиться. Кивнув на Ашиля и Гаспара, я добавил: – Эти двое претендуют на титул.

Коко поморщилась и оглядела комнату. Видимо, искала то, чего от нас хотела Исла.

– Лучше бы Ашиль победил.

Лу посмотрела на нас с Коко.

– Ты его знаешь?

– Священник из Фе Томб. Он узнал нас по объявлениям о розыске, но все равно приютил на ночь и даже накормил своим завтраком. Ему не очень понравился Бо, – добавила Коко, как будто это было еще одним плюсом в его пользу. – Он станет первым достойным Архиепископом, которого когда-либо видела Бельтерра.

– Не станет.

И в доказательство я указал на мужчин, столпившихся рядом с нами. Они склонили головы и перешептывались. Шеи их были напряжены. Голоса – тоже. Лу и Коко обменялись взглядами и наклонились, чтобы послушать их.