– …делает себе только хуже, – прошипел лысеющий мужчина. – Особенно учитывая его прошлое.
– Какое прошлое? – спросил его младший, но такой же лысый соратник.
Третий – тоже лысый, но с длинной бородой – покачал головой.
– Вероятно, ты не знаешь, да, Эмиль? Это случилось еще до твоего рождения.
– Он не впервые метит в Архиепископы. – Лысеющий ухмыльнулся Ашилю с необъяснимой враждебностью. – Ашиль еще на прошлом конклаве боролся за титул с Флорином, но в последний момент отказался от участия.
– И не объяснил почему, – добавил бородатый. – Просто взял и ушел в тот унылый маленький приход на севере.
– Старик Флорин получил титул, и никто не слышал об Ашиле почти тридцать лет – до недавних пор.
В сводчатые двери постучали, и мужчины замолчали, глядя, как Филипп проскальзывает в холл, закрывая за собой двери. Лысеющий фыркнул и продолжил сплетничать:
– Я слышал, его брат спутался с ведьмой. Не помню его имени.
– Одрик, – подсказал бородатый, задумавшись. В отличие от своего соратника, говорил он без всякой ненависти. И на Ашиля посмотрел с любопытством. – Мой отец сказал, что Ашиль помог всей семье проскользнуть через границу.
– Не знал, что он благоволит ведьмам, – скривился самый младший.
– Как этого можно не знать? – Лысеющий мужчина показал на Ашиля, прикрывающего мою мать. – Никакой надежды получить голоса у него нет. Посмотри, как он ведет себя – все эти разговоры о мире и учтивости
Лу гневно фыркнула.
– Как думаешь, он почувствует, если я отрежу ему язык?
Не в силах сидеть на месте, я спустилась по ступенькам к матери.
– Ты не тронешь их.
– Почему? – Лу поспешила за мной. – Он же урод…
Сводчатые двери распахнулись, и она не успела договорить.
В накидке из львиного меха – грива ниспадала ему на плечи – в зал заседаний вошел мой отец. Его сопровождали Филипп и трое незнакомых шассеров. Все прихожане, как один, встали и поклонились. Все. Даже Ашиль. В животе у меня скрутило, когда я, пошатываясь, остановился у трибуны.