Нашли его не сразу. Принесли домой. Яму засыпали и отрядили людей осмотреть окрестности, нет ли где ещё подобного. Только папеньку этим уже не спасти было.

Мальчик смотрел на умирающего в муках отца, глотал слёзы и гнал от себя неуместные мысли о Параске, животах и детях. Он старался не вглядываться в лежащего на изгвазданных простынях человека, а запомнить отца здоровым, весёлым, сильным и красивым, таким, каким он был всего несколько дней назад, но почему-то в память врезался чёрный обрубок и ком тряпья с кровью и гноем. А ещё голос, чужой, горячечный, невнятный, рассказывающий о проклятии, ритуале и тайнике, где лежат подробные записи, как этот ритуал проводить.

— Не веришь? — хрипел чужой голос. — Ничо, время придёт — поверишь! Первый раз оно шибко заранее приходит, чтобы успел ты о наследничке позаботиться…

Затуманенные болью глаза смотрели на Петеньку с такой злобой, что не оставалось сомнения в том, что в эту минуту, если бы отец мог, он бы и Петеньку в жертву принёс для того, чтобы прекратить свои мучения. Петенька попятился к двери.

— Ты ежели детей настругать не успеешь, не тушуйся. Параску найди, сестра али брат тоже сгодятся! — оскалился отец, затем дёрнулся и завыл.

Петенька спиной вывалился в коридор и с грохотом захлопнул тяжёлую створку, за которой вой складывался в вовсе уж невероятное:

— Про мать не забывай! Сгодится и она!

Петенька шагал меж деревьев знакомой тропкой. Под ногами местами похрустывал ледок, местами чавкала густая грязь. Стемнело. Петеньку подзнабливало. Сколько раз он обещал себе не тянуть до последнего? Да каждый раз! А всё едино тянет… Отсчёт оставшегося времени не раздавался в голове щёлканьем метронома, а бился набатом. Неудачи и неприятности сыпались непрерывным потоком, количество порезов и ссадин, полученных только за последние пару часов, давно перевалило десяток. Но самым страшным был вой. Каждый раз в той какофонии криков страха и стонов боли, что наваливались на Петеньку со всех сторон, самым жутким был последний вой отца. Отец…

А ведь он сперва не поверил его словам. Думал, что сказки… А кто бы на его месте поверил? Понимание того, что то был не бред умирающего, а реальность, в которой ему предстоит отныне жить, пришло спустя несколько месяцев после похорон. Постучалось ранним утром предчувствием беды, тихим тревожным шёпотом на краю сознания, приглушённым стоном на пороге слышимости. В то утро начался первый отсчёт. В то утро кончилось детство. Петенька тогда очень испугался, даже где находится тот тайник, про который отец перед смертью сказывал, вспомнил не сразу. Да, не сразу, но вспомнил! И отыскал. А потом читал. Читал записи, схемы, пояснения, дневники… Петенька передёрнул плечами, дневники нескольких поколений Орловых произвели неизгладимое впечатление на читающего их потомка.