Он порассуждал о причинах раскола, напомнил, что старообрядцы верили в возможность перехода между мирами, считали, что с богами может разговаривать каждый и посредничество церкви при этом вовсе не обязательно.

— …Именно по этой причине известно такое множество и разнообразие обрядов на крови. Всё ещё известно, хотя уж сколько усилий приложено, чтобы они забылись, не то что сказать — подумать страшно, но и по сей день всплывают… Да… — протянул князь и умолк.

Из приоткрытого окна доносились чьи-то перекликающиеся голоса и сладковато-пряные ароматы мёда, клевера и ромашки, к ним тонкой горьковатой ноткой примешивался запах полыни. Тишину в комнате нарушил Михаил Арсеньевич:

— Кхе! Присказку закончил — сказку ужо давай!

Ромадановский тряхнул головой и, очнувшись от дум, продолжил:

— Нда… Обряды. Элементы из этих обрядов отступники частенько используют. И получаются у них не обряды, а торговля с богами. Ты нам — мы тебе. Только смертный в таком обмене всегда проиграет. Отдаст гораздо больше, чем поначалу казалось, а получит — меньше… У богов просить-то ничего нельзя, а уж покупать… Взять ту же Настасью Филлипову, что в отрочестве такому отступнику на пути попалась… Что выторговала? А чем расплатилась? Ну да не о ней речь. Об отступниках. Кто это такие, объяснять не нужно?

— Видящие, свой дар не на всеобщее благо использующие, а ради собственной выгоды, нарушившие и нарушающие при его помощи законы божьи и людские, — тихо, но чётко проговорила Аннушка известное определение.

— Теперь в основном да, — согласился Ромадановский, но как-то так согласился, что Аннушка почувствовала, что ошиблась. — Отступники ещё до раскола были. И не только видящие — поскольку старообрядцы считали, что к богам достучаться каждый способен. Обряды их это позволяли. Они сформулировали достаточно жёсткий свод правил, как, когда, зачем и во имя чего можно эти обряды совершать. И вот человек, эти правила нарушивший, и есть отступник. Не обязательно видящий. Вообще, время до раскола было… интересное. Видящих рождалось гораздо больше, в монастыри они не запирались. Люди, даром не обладающие, от них не шарахались, да и сами не лаптем щи хлебали, могли обряд и провести, и даже разработать… Кто-то видел, кто-то ведал, а кто-то и то и другое… Куда всё ушло? Невежество кругом и страх. Страх — он всегда рядом с невежеством ходит. Менять… Нужно всё менять… Что-то я совсем сумбурно, — Ромадановский потёр ладонями глаза, вздохнул и продолжил. — Так вот, отступники… Общины старообрядцев до сих пор встречаются. Живут закрыто, с большим миром почти не связаны. Мы за ними присматриваем. С полвека уж. А до того и не знали о них, думали, что истребили всех… Время от времени они отступников к нам выкидывают. Высшая степень наказания это у них. Мы для них безбожники и то ли дикари, то ли сборище убогих, умом скорбных. Так-то!