Провести ритуал и бежать! Выиграть время и спрятаться. По уму нужно было бежать давно. Но кто ж знал, что всё сложится именно так?

В ушах выло, за спиной клацало, волосы шевелились на затылке. Самым жутким был голос отца, который, перекрывая все звуки, выл прямо в голове:

— Про мать не забывай! Сгодится и она!

Петенька поднялся, спотыкаясь на ровном месте, подошёл к самой воде. Зачерпнул. Умылся. Руки тряслись. Вместо собственного отражения из воды на него глядела темнобровая красавица с чёрными косами.

— Не забыва-а-а-ай! — тянула она голосом отца.

Домой идти нельзя. Куда? В омут? Петенька заметался по берегу. Галька, щепки — всё не то. Валун, но крупный, с места не сдвинешь. Взгляд наткнулся на остов мельницы. Может, там есть что-то подходящее? Пока бежал туда, рассёк руку и дважды ссадил колени. От воя заложило уши.

Знаки, начерченные мелом на старой стене, бросились в глаза сразу. Кто-то неумело, но старательно перечертил все символы, что на набойках отцовых, а вернее дедовых или даже прадедовых, сапог красовались. Пару символов переврал. С пропорциями напутал. Рука кое-где дрогнула, но суть этот кто-то уловил верную. Петенька запрокинул голову и зашёлся то ли в смехе, то ли в плаче. Зажал себе рот руками. Постоял пару мгновений, разглядывая белые линии, и бросился на старые доски.

— Будьте прокляты! Будьте вы все прокляты! За что?! — всхлипывал он, стирая надписи рукавами и грудью, не обращая внимания на треск рвущейся ткани и занозы в ладонях. — Догадались, значит? Выжидаете? Интересно вам?! А помочь? Остановить? Спасти и в голову не пришло?!

Запал прошёл быстро. Петенька отступил на шаг. Оглядел получившиеся белёсые разводы. Покачался с носка на пятку. Вынул уголёк и, вновь подступившись к стене, размашисто начертил Знак Нужды.

За спиной послышался шум. Что-то гулко бухнуло.

— Ах! — раздалось испуганно и тонко.

В покосившемся дверном проёме стояла золотоволосая девчушка и огромными глазами смотрела на резко обернувшегося Петеньку.

Лиза наконец-то затихла. Лежала, сложив ладони под головой, и можно было подумать, что она спит. Петенька трясущимися руками вывел углём на земляном полу очередной знак. Девчушка оказалась сердобольной. Стоило попросить помощи и показать изодранные руки, тотчас же подставила остренькое плечо и повела домой горе-учителя. А вот заманить в обсерваторию так просто уже не удалось. Пришлось зажимать рот и тащить силой. Подниматься по приставной лестнице с брыкающимся, извивающимся и кусающимся ребёнком было то ещё приключение. Как мать не услышала?