Вслед за тем терпение Аннушке понадобилось, чтобы убедить супруга вить семейное гнездо в Бельканто, а не в мрачноватом и тесноватом Миловановском доме. Аннушка до сих пор подозревала, что на переезд ему помогло решиться не её терпение, а молодое, шумное и быстро растущее семейство Вячеслава Павловича Огрызко, обитающее в заново отстроенном флигеле близ Миловановского дома и вызывающее двоякие чувства. С одной стороны, радость за друга, а с другой — желание наслаждаться этой радостью издалека.

Затем терпение понадобилось, когда оказалось, что в Бельканто одновременно переехали оба Михаила, и её супруг, и его призрачный предок. Михаил Арсеньевич умудрялся «жить на два дома», появляясь в одной усадьбе, доводя своими выходками Александру Степановну до белого каления и отсиживаясь в другой. Каким образом ему удавалось осуществлять эти перемещения, ни Аннушке, ни привлечённому к исследованию данного феномена Николаю так выяснить и не удалось. Осталось только принять как имеющий место факт и проявить терпение.

После, с интервалом полтора года, родились мальчишки, и терпения понадобилось чуть больше. Развития этого замечательного качества потребовал и слишком рано проснувшийся у племянницы дар. Аннушка вздохнула. Иногда ей казалось, что её ресурсы в данном направлении исчерпаны. Но пока, хвала Шестиликой, лишь казалось.

— С дедушкой я потом сама поговорю, — многообещающе произнесла она.

В стеллаже озадаченно крякнули и затихли. Злата попыталась объяснить:

— Ребята хотели выяснить, у кого из них больше удачи, но, если выигрыш в обычном пари можно оспорить, не согласиться с выводами судьи, усомниться в его ком… компетентности, — племянница споткнулась, на непривычном слове, но выговорила, вздохнула и продолжила: — при магическом споре всё в руках провидения. Метка появляется у победителя. И тут уж не ошибёшься…

— Ну появились у них метки, — усмехнулась Аннушка. — Сильно это вам помогло?

— Не очень, — понурилась Злата. — Мы не учли…

— Злата, девочка моя, — вновь начала Анна, перебивая племянницу и беря её за руки, — я сейчас не ругаюсь и не наказываю. Боги с окном, с мячом и с пари… Но может, всё-таки отложим твой отъезд к дяде на год-два? Я не призываю отказаться от обучения! Только не я! Просто предлагаю чуть перенести сроки. Пойми, дело не в тебе! Не только в тебе. В лицее придётся учитывать всё! Каждый шаг, каждый жест, каждое слово… Сколько споров было из-за его открытия? Сколько возражений? Дважды откладывали начало первого учебного года. Уже трижды меняли директоров. Там каждый сотрудник, каждая воспитанница под круглосуточным наблюдением. Светское общество, научное сообщество, политики, церковь… Дядя, конечно, постарается тебя оберегать, но… Ему бы самому кто помог. Латочка, ты искренняя, живая, настоящая… Тебе там очень трудно будет…