— Что, Михаил Николаевич? Озадачены? — продолжал усмехаться Ромадановский, затем перевёл взгляд в угол гостиной и, играя бровями, поинтересовался: — Ну что, Михаил Арсеньевич, желаете на время выйти из тени? Пообщаться с потомком? Могу посодействовать…

Князь прислушался к чему-то, что заставило румянец Кречетовой стать прямо-таки свекольного оттенка, а самого Ромадановского захохотать, запрокинув голову. Отсмеявшись, Леонтий Афанасьевич чуть прихрамывая пересёк гостиную, достал из бархатного мешочка на поясе пару мелков и прямо на паркете нацарапал ряд символов. Выпрямился, оглядел письмена и кивнул. Тот же час воздух в углу будто загустел, подёрнулся рябью, и сквозь него, как сквозь мутное стекло, проступил силуэт сидящего на стуле старика.

Михаил с любопытством разглядывал роскошный бархатный халат, чуть потёртый на локтях, тонкие, но изрядно мятые кружева жабо, массивные золотые пряжки на стоптанных туфлях и очень знакомое лицо. Спустя мгновение ошарашенной тишины Михаил осознал, что лицо это напоминает ему не кого-то конкретного, а целую вереницу предков, запечатлённых на портретах в фамильной галерее. Да что там предков! Этот нос и этот изгиб бровей он регулярно наблюдал в зеркале.

— Михаил Арсеньевич Милованов, — представил старика князь. — Прошу любить и жаловать.

— Предок этого… вьюноши, — пояснил окружающим старик, встал и, обращаясь к потомку, добавил: — Ну, здравствуй, охламон!

Михаил дёрнулся.

— Ладно, ладно, не серчай на старика, — примирительно проскрипел Михаил Арсеньевич. — Я тут ненадолго, больше, верно, и не свидимся. Ну, может, она, — старик кивнул в сторону Кречетовой, — весточку передаст. Так что давай без обид… внучек.

Михаил секунду разглядывал новоявленного деда, затем кивнул.

— Пари — ваша инициатива? — спросил он, осознав причину странного поведения Анны по отношению к креслу в первую встречу.

— А то ж! — горделиво вскинулся дед. — И удача моя, и пари моё! — Михаил Арсеньевич повернулся к Кречетовой. — Ну иди, не тушуйся. Давай сюда ладошку свою…

Кречетова подошла к начерченной на полу линии и осторожно, стараясь не смахнуть юбкой меловой след, протянула руку призраку. Тот показал правнуку ладонь с сияющей на ней победной меткой и приложил её к ладони видящей. В комнате в очередной раз брякнуло и сверкнуло.

— И условия? — продолжал расспросы Михаил.

— И усло… А чем тебе условия не понравились? — театрально выпятил нижнюю губу призрачный Милованов.

— Ну отчего же не понравились? — процедил Михаил. — Понравились. Ещё как! Только не понятно же ни черта! Почему я проиграл? Что за дитя? Лиза? Сомнительно…