Когда конечности многоглаза уже тянулись к своей добыче, медведь вдруг сделал совершенно немыслимый по своей ловкости кульбит: в прыжке крутанулся вокруг оси, избежав соприкосновения со всеми восемью щупальцами, и, выкинув вперед поочередно три лапы, нанес три очень точных удара по одноглазому туловищу врага.

Он сделал это, потому что ровно то же самое сделал и Миэ.

Удары оказались критическими. Опешивший аркан отозвал аватар на некоторую дистанцию. Не менее опешивший Миэ, приземлившись на ноги, сделал два шага назад на своем постаменте.

Их же сделал и медведь.

На несколько секунд призыватели и их аватары замерли.

Потом трибуны взорвались. Миэ утер со лба пот. То же сделал и медведь. Должно быть, это выглядело довольно комично, но разве это имело значение? Пэт оказалась права: их было двое, но они были едины. Миэ и сам не понял, как это произошло, но факт оставался фактом: момент единения аватара и его владельца наступил. Теперь преимущество было на его стороне.

Единственной проблемой оказалось то, что слишком маленький постамент не давал размаха для движений, а по правилам призыватель не имел права покидать его до окончания дуэли. Но разве это было такой уж помехой для Миэ? Ему доводилось сражаться и в более стесненных условиях. Он закрыл глаза, потому что они мешали ему видеть происходящее, и призвал на помощь все свои силы. Он больше не был человеком на постаменте, он был огромным красным медведем из эфира в самом центре арены.