Прошлой ночью, будучи мертвецки пьяна, она заняла спальню, на которую ей указала хозяйка дома. Тогда Лу было не до разглядывания интерьеров – в потемках она кое-как нащупала постель, плюхнулась на мягкую перину и тут же отрубилась. Хмельной сон, обещавший стать беспамятным и глубоким, на деле оказался поверхностным и беспокойным. Ей снова снились кошмары. Еще хуже было то, что в полудреме она пыталась по привычке прижаться к Хартису, шарила рукой по кровати справа от себя, но там оказывалось пусто. Это заставляло встрепенуться, вспомнить события последних дней, и разум начинал лихорадочно работать, а сердце – неистово колотиться. Она ждала, пока пульс успокоится, чтобы провалиться обратно в тревожный сон, а через несколько минут снова распахивала глаза, и это повторялось всю ночь, точно медленная пытка.

Когда первые лучи рассвета проникли через тонкие шторы на высоких окнах и озарили окружающую обстановку, Лу почудилось, что она находится не в помещении, а в сумрачном лесу – столь умело в убранстве комнаты сочетались древесные и зеленые тона. С полотка на специальных креплениях свисали изумрудные лозы, расписные панели на стенах очень натурально изображали ели и сосны, зачарованные кристаллы заставляли прохладный ветерок гулять по комнате и колыхали листву растительности в многочисленных горшках и кадках. Для полного погружения в атмосферу дремучей чащи недоставало разве что щебета птиц.

Сев в постели и протерев глаза, Лу начала повсюду замечать предметы в медвежьей тематике – картины, гобелены, статуэтки и даже мебель. В частности, на прикроватном столике стояли на задних лапах три медведя, держа плетеную корзинку с эзеритовым кристаллом. Кажется, это была лампа, которая зажигалась с помощью эфира. Пользуясь тем, что в комнате никого нет, Лу поднесла к корзинке руки, напряглась всем телом и представила, что незримая сила исторгается из кончиков ее пальцев. От усердия и внутреннего надрыва она даже зарычала. Увы, кристалл никак не отреагировал на ее потуги. Девчонка проделала те же манипуляции со второй лампой, но результат по-прежнему отсутствовал. Похоже, ей и правда следовало признать отсутствие у себя истока, базового свойства, которое позволяло местным жителям использовать волшебство.

Обреченно вздохнув, она поднялась с постели и размяла затекшее тело, меря комнату шагами. Растрепанная настороженная девушка в измятой одежде и с чумазой физиономией, отразившаяся в ростовом зеркале, выглядела так, словно ее протащили несколько кварталов привязанной за ноги к лошади… или к медведю, хохотнула про себя Лу, сочтя такое сравнение более удачным. Вопреки внешнему состоянию, ее внутреннее, кажется, было в полном порядке – если не считать першения в горле из-за мучительной жажды.