– Вот как… – озадаченно потопала ногой Вивис. – И что тогда делать?

Люмерка пожала плечами, и тогда Лу решила несмело вмешаться.

– Хартис мазал меня мазью… Такой зеленой, которая пахнет травами.

– Мазью?

– Должно быть, она про гринлейн, – щелкнула пальцами Вивис. – Харт без него в детстве и дня бы не протянул. Так что, эта мазь тебе помогала?

– Очень.

– Интересно… – пробормотала Вивис и повернулась к целительнице. – Выходит, ей все же могут помочь эфирные лекарства?

– Если все так, как она говорит, то получается, что да… И правда, крайне любопытно. Подожди, а гринлейн и на Лицевой Стороне работал?

Лу кивнула.

– Это еще более любопытно, – люмерка переглянулась с Вивис. – Значит, эфирные средства все-таки имеют там силу? Уникально. Если бы я только могла это изучить… Это тянет на целую диссертацию…

Они какое-то время сосредоточенно терли подбородки с совершенно одинаковыми выражениями, выдающими ученый интерес.

– В любом случае, – констатировала целительница, – думаю, причиной случившегося мог стать стресс. Рекомендую начать с обычных трав и посмотреть, повторятся ли подобные приступы. Ты уже пьешь мелиссу? Пропишу что-нибудь покрепче, скажем, настойку мурграсса…

Слова люмерки о том, что волшебные лекарства не вылечат лишенного волшебства человека, накрепко засели у Лу в голове. После эпизода с бассейном она с усиленным рвением вернулась к занятию, которым была одержима с самых первых дней в этом мире – попыткам выжать из себя хоть каплю эфира. По ночам вместо сна она часто сидела в темноте, концентрируя внимание на эзеритовых кристаллах или до боли в суставах скрючивая руки над разными предметами, пытаясь повлиять на них силой мысли. Она напрягала все тело, надеясь обнаружить вокруг незримые потоки, но увы. Сколько бы ни смотрела, как с помощью незримой силы Вивис сортирует документы, как Руфус управляет эзеритовой швейной машинкой или как Бха-Ти в мгновение ока убирается и готовит, Лу была неспособна за ними повторить. И как бы ни донимала обитателей особняка расспросами, ответы ей не помогали. Лу думала о том, что точно так же не смогла бы объяснить слепому, как видеть, или безрукому – как сжать кулак, и эти сравнения неизменно заставляли ее чувствовать себя калекой.

– На что похож эфир? – спрашивала она у Бха-Ти, и та отвечала:

– На музыку. Но это для моего народа. Шаоты говорят, что эфир – это эмоция. Мураны – что это слова… Восприятия людей многогранны, и исток не исключение.

Ундина не могла обучить девчонку волшебству, зато настояла, чтобы та выделила время на уроки плавания. Сначала они проходили в бассейне, а потом и на заливе, если не было волн. Бха-Ти оказалась хорошим, но суровым наставником и не церемонилась с ученицей, заставляя ее без продыху барахтаться в воде. Лу невольно вспоминалась шани Ниджат, к тому же, чтобы прийти в форму, ей пришлось освежить в памяти и изученные в Кауре тренировки. Бывать на заливе и проводить время с Бха-Ти было весело, но обучение плаванию Лу считала пустой тратой времени и не могла представить, при каких обстоятельствах оно ей пригодится. Откровенно говоря, после того, как сквозь пот и слезы училась драться в одном мире, чтобы затем попасть в другой и услышать, что здесь ее навыки совершенно бесполезны, она заимела зуб на саму учебу как таковую.