Знатная растяпа, которая лезет из кожи вон – такой она прослыла среди других членов ордена. Им было невдомек, что растяпой ее делали лишь происки Неесэ, а из кожи вон она лезла потому, что всю жизнь был рабыней и ничего не умела лучше, как трудиться и угождать другим.
Причиной отчаянного погружения Лу в работу стали и постоянно приходившие с фронта скверные вести. Спустя месяц после ее приезда в Магматику стало известно об эвакуации гражданского населения Куга. Поток беженцев хлынул во все города империи, включая столицу. Отовсюду доносились слухи о том, что число химер растет с каждым днем. Становилось известно о падении округов, принадлежащих и другим империям, и множились связанные с этим трагические истории. Хотя власти призывали людей сохранять спокойствие, уровень тревожности в обществе постоянно нарастал. Участились волнения, стычки, мелкие преступления.
После сдачи Куга и закрытия местного трансмоста армия Феникса переместилась в Юз, туда же стянулись и все остальные отряды, прежде оказывавшие помощь чужим армиям. Главной целью Шаориса стало как можно быстрее и надежнее организовать оборону этих земель, поскольку прогнозы ученых говорили о скором появлении там химер. И если предыдущие два потерянных округа – Фэб и Куг – были сравнительно малы, то потеря Юза, одного из самых значимых городов империи, стала бы для нее куда более тяжелым ударом.
Хотя постоянно получала весточки от Хартиса и Нами и даже пару раз говорила с ними по астральной связи, Лу сходила с ума от мысли, что где-то там они продолжают подвергать себя опасности в противостоянии полчищам монстров. Погружение в историю о погибшей императрице не только отвлекало ее от тревожных дум, но и сглаживало беспомощность, которую она постоянно испытывала. В какой-то момент зацикленность на почве утерянного пророчества даже придала девчонке смелости заговорить с самым высокопоставленным лицом в империи.
Это был один из тех дней, когда в Партфор прибыла делегация из дворца для обсуждения последних испытаний препаратов от химерной болезни. Совещание проводилось в отдаленной части госпиталя, и Лу под предлогом обеда улизнула из отделения милосердия. Поджидая внизу в холле, она вспоминала прибаутку, которой в Кауре Хартис успокаивал ее перед визитами к высокородным клиентам: «Волноваться будешь, когда предстанешь перед султаном». Хотя Лу не отвергала возможности, что когда-нибудь выходец королевских кровей действительно может заинтересоваться их лавкой тканей, девчонка была уверена – и оттого совершенно спокойна – что на столь ответственное дело господин никогда не бросит неумелую и глупую рабыню.