Сдавленные рыдания сотрясли истощенное от долгой летаргии тело мужчины.

– Но теперь я понимаю, что это была ошибка… От судьбы нельзя убежать… Я видел его глаза… Это был он… Занис… Он пришел за тобой… убил тебя… обрек на вечные муки…

Он говорил еле слышно, медленно, через силу выталкивая из себя слова. У Лу было достаточно времени, чтобы осознать и проанализировать его откровения.

– Аргос, я прощаю тебя.

– Я не заслуживаю этого… Подвел тебя…

– Но ты еще можешь меня спасти, – убежденно сказала Лу. – Искупить вину. Молю, Аргос, послушай. Я в руках у демонов, и они мучают меня.

– Нет, о нет… Лекс… Прости… Я пытался… остановить ее… ту демонессу… Но не вышло… Бесполезный, я бесполезный…

– Молю, послушай же. Когда умерла, я многое забыла о прежней жизни. Теперь демоны измываются надо мной днями и ночами… А в перерывах между пытками загадывают мне загадки о том, чего я не помню. Они говорят, если отвечу верно, они освободят меня… Освободят мою душу. А я не могу ответить, потому что не помню! Но мне удалось схитрить, я нашла способ ненадолго вырваться от них. Молю, Аргос, помоги. Ты один можешь мне помочь. Чтобы освободиться из лап демонов, мне нужно вспомнить слова пророчества… Но я не помню их – позабыла, когда меня утащили в Ад… О, Аргос, прошу. Скажи мне, как оно звучало.

Лу и сама поразилась, сколь лихо ей удавалось сочинять на ходу, а главное – с каким жаром она отыгрывала свою роль, жаром, не оставлявшим Аргосу, тонувшему в омуте раскаяния, иного выхода, кроме как поверить ей. Но предчувствие близости к разгадке приносило девчонке не так много радости – куда сильнее был жгучий стыд за то, как цинично она лгала, пользуясь уязвимым состоянием шаота, пускай он и сознался в убийстве.

– Конечно… Я помню и никогда не забуду его… то пророчество… – Он судорожно вдохнул и сжал руку девчонки сильнее. – Чаройтовый артефакт ангелов… превратит возлюбленного твоего Заниса в монстра… который принесет тебе погибель… Так там говорилось…

Лу шевелила губами, повторяя про себя эти слова, словно тайное могущественное заклинание, а по щекам Аргоса ручьями заструились слезы.

– От судьбы не убежишь… Все вышло так… как и было предсказано… Но теперь… Прошу, спасись… Это все, чего я желаю… Будь свободна, Лекс… И знай… я всегда любил тебя, тебя одну…

В этот момент луна вышла из-за облаков, и ее проникший в палату бледный свет озарил лицо девчонки, пока та словно в забытье продолжала взволнованно твердить про себя слова утерянного пророчества. Неожиданно ее глаза встретились с блестящими от слез глазами Аргоса, который с великим трудом пытался приподняться с постели. И без того некрасивое лицо телохранителя перекосилось в страшной гримасе.