– Но сейчас ты выглядишь нормально. Не могло же твое уродство рассосаться со временем?

– Это все дело рук демона. Не знаю, прилично ли рассказывать такое… Нет, вам – можно. Она призвала демона, и он преобразил меня. Сделал нормальной.

– Демон смог явиться на Лицевую Сторону?

– Кажется, дело было в песне. Той песне об Антеоре, я вам рассказывала про нее когда-то. Мама вложила в нее душу, и демон услышал ее. Теперь я вспомнила, о чем была та песня. Мама пела о том, чтобы я стала нормальной. Скрыла свой истинный облик.

– Вот как… – прошептала Вивис.

Если бы только Лу могла отстраниться сейчас от своих переживаний, она бы застала на лице женщины то задумчивое выражение, с которым неизменно приближаются к важному открытию. Но девчонка была слишком погружена в себя. Слова продолжали вылетать из ее уст, но доносились словно откуда-то издалека.

– И демон помог. Исполнил ее желание в обмен на душу. Но к тому времени местные уже ополчились против нас, и ей пришлось сбежать со мной на руках. Мы оказались в какой-то небольшой деревне. О нас некому было позаботиться. Маме пришлось работать без продыху, чтобы мы не умерли с голоду. Все смотрели на нее свысока, как на чужачку, но она терпела издевки и унижения, чтобы меня защитить. А однажды в ту деревушку заявились работорговцы. Они решили забрать меня. Мать не хотела меня отдавать, но никто из местных не встал на ее защиту, а одна она не могла ничего сделать. Она уже давно болела, у нее совсем не было сил… Она попыталась воспротивиться им, и они… ее убили. Зарубили… топором.

– Ох, дитя мое. – Видя, как девчонка, не сдержавшись, начинает захлебываться слезами, Вивис сочувственно погладила ее по плечу. – Мне так жаль. Очень, очень жаль.

– Это воспоминание стерлось из моей памяти… – впившись пальцами в мокрые волосы, бормотала Лу, задыхаясь. – Лишь недавно я поняла, почему не помню маминого лица… Последний раз, когда я его видела, оно было обагрено кровью. А ведь если бы я не родилась на свет, моя мать была бы в порядке. Если бы не я, ей бы не пришлось продавать душу демону. Если бы только меня не существовало…

Она окончательно погрязла в непроглядной пучине вины, перестав воспринимать что-либо вокруг и не слыша, как Вивис, присев рядом, твердит ей слова утешения.

– Боль… Песок в моих костях… Это просто расплата за все мои грехи, – шептала она, чувствуя приближение приступа агонии и готовая принять ее с благодарностью религиозной мученицы.

И агония не заставила себя ждать.

Некоторое время спустя Лу лежала в постели, думая о том, что даже в памятный вечер своего приезда в Магматику надралась не настолько сильно.