Лу брела по безлюдной ночной тропе, углубляясь в тихий и глухой сквер на окраине нижнего города и вспоминая то далекое утро в Кауре, когда проснулась свободной, а не рабыней. Вспоминала, как не знала, что делать и куда податься, страшилась принимать решения и держать за них ответ… Теперь те переживания казались ей такими глупыми, детскими.
Она до сих пор верила, что уплаченная демону цена была единственным вкладом, который она могла внести в спасение близких и всего остального Реверсайда. Но Вивис, что проводила подопечную до входа в сквер и одиноко осталась глядеть ей вслед за высокой оградой, считала иначе. По крайней мере, в одном помощь шаотки была неоспорима: прежде девчонка не ведала, как отыскать в себе желание покинуть этот мир, но теперь ступить в заветную завесу тумана ей помогло… любопытство.
Ведь Лу стало интересно, кто же из них двоих прав.
Часть IV. Ангел свободы
Часть IV. Ангел свободы
18 Долина
18 Долина
В высокое приоткрытое окно брезжит дневной свет и доносится жизнерадостный щебет птиц. Проснувшись, Лу садится в своей постели, потягивается и лениво чешется. Солнечные зайчики играют в зеленых интерьерах спальни, теплый ветерок колышет гобелен с медведями на стене.
Ну и напилась же она вчера! Лу морщит лоб, пытаясь вспомнить, что ей снилось, и ее взгляд натыкается на блюдце с потемневшими за ночь яблочными дольками и прислоненную к нему длинную вилку. Точно… Ну надо же! Девчонка откидывает одеяло и вскакивает на ноги, потому как ей не терпится рассказать обо всем Вивис.
Она сбегает вниз по винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступени, толкает входную дверь. На улице темно, но свет одинокого фонаря на старом дубе освещает веревочные качели, на которых медленно качается шаотка.
– Вивис, вы не поверите. Мне такое приснилось! Будто бы ко мне пришел демон, представляете? Он выглядел, как такой старый-престарый дедушка, возник в красном круге со звездой и заставил меня уйти в свой мир. А вы вдруг ни с того ни с сего начали мне внушать, будто я ангел!
– Все это очень интересно, – улыбается женщина, качая головой. – Но тебе надо проснуться.
С этими словами она наотмашь бьет Лу по лицу.
Девчонке не остается иного выбора, кроме как проснуться.
Сон такой реалистичный, что щека будто бы до сих пор пылает. Лу обиженно потирает ее, обводя взглядом господскую спальню – балдахин над кроватью, расшитые подушки, пиалы с благовониями от насекомых, запылившийся ковер. На хозяйском сундуке со странными вещицами стоит горшочек, из которого соблазнительно выглядывают кусочки зефира. Деревянная статуэтка в углу, по обыкновению, закидана ворохом одежды, из-под которого торчит лишь резной медвежий нос.