Я смотрел, как она медленно поворачивается ко мне спиной, не отводя от меня своего пристального взгляда до последнего.

— Что ты здесь делаешь? — задумчиво проговорила девушка.

— Я бы хотел тебе задать тот же вопрос, Талия, это мужские купальни.

Она снова развернулась ко мне лицом.

— Как это? Там не было указателей.

— Были, на входе.

— Нет, не было. Там были старинные барельефы и лепнина, и стену украшали узоры… Письмена… что… были на … — её голос становился всё тише, — на древнем наречии. Ох, так те символы — это язык древних рун.

Я смотрел, как её плечи расправились. Осанка стала прямой, словно лезвие меча. Длинная шея, по которой скатывались капли пота. Её приоткрытые губы и омуты глаз. Я почувствовал, как дёрнулся член. Она охнула. Её голос отскочил от влажных стен и донёсся до моего слуха. В мозгу вспыхнула искра и пожаром по позвоночнику ушла в пах.

Где моя хвалёная выдержка?

Шаг. Ещё один в её сторону. Она стала пятиться назад.

Правильно, бойся! Вернуть бы тебя в твой мир подальше от ледяного ужаса. Я знал, что родители уготовили ей замужество, видел наречённого и от одной мысли о том, как он будет прикасаться к ней, как будет целовать эти пухленькие губки, тонкие плечи, а она сопротивляться, не желая его касаний, только от одной этой мысли из груди вырвалось гортанное, злое рычание. Талия упёрлась спиной в стену. Она вздернула голову и смотрела на меня. В глазах не было страха. Да что с тобой не так?

Какая же она маленькая. Хрупкая. С моей силой достаточно одной ладонью сжать её, и сапфиры навек потухнут. Но почему же в них ни капли страха? Я склонился к её лицу и обхватил одной ладонью. Большим пальцем надавил на нижнюю губу и приоткрыл рот. Как же манит она. Не отрывая взгляда, её ладошка легла поверх моей, и она стала гладить пальчиками кожу.

Наш первый поцелуй произошёл на свадьбе её сестры. Я тогда поддался чувству эйфории и корил себя за это до следующей встречи на поляне. Она снилась мне каждую ночь, и это сводило меня с ума.

Могу ли я позволить себе быть счастливым? Распахнуть сердце и душу и впустить это крохотное создание, уверенный, что ей хватит могущества растопить вечные льды. Да нет там льдов, я сам запретил себе всё. Я боялся ответственности и настолько глубоко запер себя, что не нахожу выхода, только оправдания. Сейчас, когда ничто непонятно. Ориона бросает из беспамятства в состояние не сказать, что нормальное. Благо истерики Фейт сходят на нет, с каждым днём ей становится лучше. Но что дальше? Сможет ли она достучаться до Короля, а достучавшись, ждёт ли нас всех «долго и счастливо»? Было бы мне тридцать лет, я бы даже не задумывался, рухнул в шторм из страсти, чувств и любви. Но мне перевалило за полторы тысячи лет, а напротив меня стоит малышка, отжившая чуть больше двадцати, с широко распахнутыми глазами, верующая в добрую магию и … я ведь тоже был таким, когда Орион предложил мне бессмертие, но путь длиной в вечность стёр задор, удивление мелочам, восхищение банальным рассветом и звёздным небосводом.