Талия положила свою маленькую ладошку поверх моей. Нежная, тёплая кожа обожгла мою затвердевшую от тренировок ладонь.

— Я и мечтать не могла о таких приключениях. Знаю, тебе покажется это высокомерным, ведь в жизни я ни в чём не нуждалась и все мои капризы исполнялись по щелчку пальцев, но у меня никогда не было свободы. Она хоть и была золотой, но всё равно клеткой.

Талия оставила поцелуй на моей щеке. Я про себя взвыл. Я ведь не железный. Да, я облачён в доспехи с тех самых времён, что себя помню, и запретил испытывать привязанность… но…

Фейт жива. Она человек. Король разрешил перенести в бессмертный мир трёх девушек. Могу ли я снова позволить себе мечтать?

— Талия, я не могу…

— Я подожду!

Она встала и потянула меня за руку. Здесь действительно было слишком холодно для человеческого дитя, а она таким являлась. Ей было чуть больше двадцати лет, а мне перевалило за полторы тысячи. Между нами — огромная пропасть.

— Расскажи о себе.

Никогда этого не делал, и не хотелось делиться и уж что-то менять. Мы вошли в старинную галерею, что хранила картины прошлого, рассказывая, как зародился Ин’Ивл-Ллэйн. Я сел в глубокое кресло рядом с камином. Талия расположилась на ковре у моих ног, положила свои ладони поверх моих и обратила сапфировые очи на меня. К горлу подступил комок. Не с первого раза, но проглотил его.

— Расскажи, прошу тебя!

Что ж, слушай мою историю, принцесса.

— Мне было пять, когда меня продали солдатам за кусок мяса. Я работал с утра и до поздней ночи. Чистил доспехи солдат, точил их мечи, работал в кузнях. Спал там, куда хватало сил доползти. За счастье было урвать пирожок с яйцом и луком на праздник или сладкий со щавелем. Это сейчас кажется всё глупостью, когда столы ломятся от яств, одежды пестрят и сон встречает меня на шёлковых простынях, но тогда для меня это был пир королей. А сейчас уже не имеет значение ничего. Я научился фехтованию, когда мне было одиннадцать. Один безногий рыцарь, которого выкинули за ненадобностью, проклинал на чём стоит весь мир и его систему, взялся за моё обучение. Если бы ты сейчас увидела того дохлого мальчишку, ты бы не узнала в нём мои черты.

Послышался всхлип.

Я, желая прогнать воспоминания, сжал глаза, а когда открыл и перевёл взгляд на её лицо, увидел, что по её щекам катились слёзы.

Дикость какая, что я делаю? Я хотел подорваться с места, но она меня опередила, сев мне на колени и прижалась к груди.

— Мне не нужно сочувствие.

— А любовь?

Любовь…

Её лицо было слишком близко. Глаза, что топили безжалостно. Запах сирени после дождя. Шёлк кожи, что тёрся о мой нос.