«Какое прошлое могло у тебя быть в твоей гнилой норе»?

«Ах! Это была моя детская мечта»! — отвечает. А я украл у Азиры её мечту. Без мечты обойдётся. Я сам мечта для неё. Пусть с меня пылинки сдувает. Я своей будущей жене спальню этой фамильной диковинкой украшу. И как тонко сотворена! И ручки, и ножки, и милое личико, даже платьице — полное, хотя и крошечное подобие моему живому сокровищу. Она войдёт и ахнет»!

«Причём же тут аристократическое сокровище из дворца»? — спрашиваю, — «если твоя будущая жена, как и Азира, тоже жила в бедности»? Я даже растрогался на его удивительную для такого ящера нежность чувств, их, не побоюсь этого слова, святость и стойкость. Так я и догадался о тебе. Но он сразу прикрыл свою чавкающую пасть: «Не знаю, где живёт. Сбежала от «благодетельницы»…

Он взял в свои руки мою сумочку и зачем-то открыл её, рассматривая, что там лежит, после чего извлёк оттуда тонкий лоскут, взятый мной на всякий случай, но так и не использованный. Ведь меня никто и ничем не угостил. Я лишь облизнула свои сухие и голодные губы, вдруг запоздало обидевшись на то, что меня настолько откровенно игнорировали все законные обитатели, в том числе и хозяева Творческого Центра. Ведь и Мира, восседавшая за столом, взглядом меня не удостоила и места не предложила. А стол ломился от угощений. Так ещё и после застолья намеревались пойти обжираться за мой счёт!

Рудольф прижал к носу этот лоскуток и сделал заметный вдох, — Чудесный аромат, — признал он, после чего закрыл сумочку и вернул мне. Лоскут же впитывающей ткани оставил себе, запихав его в карман рубашки, — Буду доставать его и вспоминать тебя…

— Кажется, мы не настолько близки, чтобы сметь шарить в моей сумочке! — возмутилась я больше для видимости.

— Ты настолько обеднела? — спросил он, намекая на мизерное количество денег в моей сумочке.

— С чего взял? У меня достаточно средств. Не всё же я должна таскать с собой.

— Да нет у тебя ничего, — усмехнулся он. — И это после жизни в роскошном имении старика. А где, кстати, оно находилось?

— Где-то, куда дороги не найти. Да я и не ищу.

— А я искал, но не нашёл…

— Ты меня искал? — спросила я тихо, благодарная ему за признание.

Он какое-то время молчал, потом сказал, — Прошло слишком много времени. Даже девять лет назад, то есть природных циклов, как вы говорите, ты годилась лишь для баловства. А сейчас зачем ты мне, чудо вселенское?

— Ну, так и отвези Чапосу! — выпалила я, вспыхнув от негодования. — Чего ты как собака, стерегущая сено? — вдруг вспомнила я его забавную фразу, сказанную некогда Гелии. — Ты тоже мне без надобности! Я и забыла о тебе совершенно. Сам же возник! Чего издеваешься? — Я готова была вцепиться ногтями в его лицо, к которому всего лишь минуту назад мне хотелось прикасаться пересохшими от внезапного счастья губами. И зря я этого не сделала. Может, тогда он пришёл бы в чувство, адекватное нашей встрече, искомой столько лет… во всяком случае, с моей стороны, — Я тебе не прежняя кукла для баловства! Я была замужем за достойнейшим человеком! Я вдова, и о себе научилась заботиться…