— Выходи! — прервал он меня и открыл дверцу машины, а поскольку ему пришлось для этого нагнуться и прижаться ко мне впритык, он застыл, а потом… положил голову мне на колени! Я также застыла, не зная, как себя вести. Надо было молчать, а я пробормотала, — С радостью уйду от тебя! — хотя и была охвачена настолько сильным, вовсе не забытым чувством, что не могла пошевелиться. — Я и забыла о тебе давно! Я ни за что не подошла бы к тебе, если бы ты сам… — и стала пихать его вместо того, чтобы ласково и бережно прикасаться…

— Сколько вы берёте за свои услуги по доставке клиентов домой? Если вы настолько обеднели, что занимаетесь частным извозом по ночам, как же вы сможете расплатиться за покупку картин?

Он поднял голову, резко отодвинулся, — Корпорация заплатит, не беспокойся. Выходи!

Я продолжала сидеть без движения. И тогда он подтолкнул меня наружу. Я вынуждена была подчиниться, плохо соображая, что произошло. Оказавшись в полной темноте, ничего не видя под ногами, я зацепилась оборкой платья за проволоку, ограждающую какие-то насаждения, сделала попытку аккуратно освободиться, чтобы не порвать дорогое мне платье и утратила равновесие. Под ногами к тому же валялся какой-то незримый булыжник, туфелька моя скользнула по нему, опереться было не на что, и я упала плашмя. «Повозки счастья» рядом уже не было. Всё напомнило вдруг тот сырой день, когда он поймал меня с Кристаллом Хагора, хотя сейчас меня окружала кромешная ночь. Хорошо, что было сухо, и цветники окружал декоративный песок, чтобы предотвратить расползание на них сорных трав. Я даже не ушиблась, и платье моё не испачкалось.

Голодная, оскорблённая, потрясённая таким финалом встречи, я отряхнула руки от песка и побрела к себе. На непроглядном небе уже не мерцали искристые и безмерно далёкие Галактики, в чьих отсветах я возомнила себя звёздным ангелом. Всё захлопнулось, как и не было ничего.

Возобновление работы театра теней

Мрачный спутник Лаброн воспалённым глазом красновато отсвечивал за кромкой крыши низкого соседнего дома. Неровная крыша казалась старым веком, из-под которого и целился в меня недобрый зрак небесного спутника. Второй спутник, чистейшего голубоватого цвета, нежный и любимый мною Корби-Эл появлялся позже, когда Лаброн уже западал за горизонт, скрываясь за далёкими силуэтами центральных башен мегаполиса. Сооружения окраин были низки, часто и приземисты как в глухой провинции. И грязь, скука тут царили вовсе не столичные. Но тут было дешевле обитать, чем в центре. Да и не привыкать мне к подобной жизни. От чего ушла, к тому и вернулась.