— Люблю тебя, — сказал мне Рудольф из моей юности, снимая с меня узорчатый пояс, и мне стало легче дышать. Он просунул руку под ткань платья и провёл по спине вполне себе ощутимой рукой, — Как будет нам прекрасно, когда я возьму тебя к себе.

— Куда это? В свою разбитую стекляшку? — пробормотала я, нисколько не боясь его, и отлично помня тот сон, где его пирамида разбилась. — Сам там спи на осколках, без меня, пожалуйста. Как я жалею, что отдала тебе картины Нэиля. Он приходил только что и сердился на меня.

— Не болтай ерунды, — отозвался призрак, сотканный своеволием сновидения, которое, как известно, не подчиняется дневному разуму. — Никто ещё не приходил с того света. Это твои фантазии. До чего же ты впечатлительная…

Я отвернулась, натягивая на себя пелерину, висящую на спинке дивана, чтобы согреться. Стало зябко, а вставать, чтобы застелить постель, для этого требовалось выйти из полусна, на что сил не нашлось. Какое-то время я ничего не видела, не ощущала, пребывая уже в той стадии сна, который подобен сну смертному, наверное? Пока чьё-то прикосновение заставило меня всплыть из бессознательного состояния. Не окончательно, но я просыпалась. Кто-то стоял на коленях возле моего бедняцкого, но чистого ложа, прижавшись к его краю своей головой, словно от неодолимой усталости.

— Кто ты? — спросила я без всякого страха, решив, что это всего лишь продолжение сна. Никто и никоим образом не мог сюда войти. Окна закрыты. Для двери, укреплённой вызванным мастером сразу же при заселении, я приобрела новейшие замки. И никогда не забывала их проверять перед сном, заперты ли они изнутри? Отдавая себе отчёт, в каком районе я поселилась. К тому же никого вокруг не знала.

— Твой страж. А ты думала? — существо, созданное из материи сна, то есть бесплотное, дышало столь ощутимо, что моим голым ступням стало щекотно от его дыхания. Я боязливо поджимала ноги, — вдруг он окажется кем-то и реальным? Вообще же, сказалась закалка — моя привычка к посещению призраков. Я нащупала бархатистую шапочку на его голове, а ниже довольно длинные и ощутимо редкие волосы. Этот призрак не мог быть прекрасным пришельцем Рудольфом!

Я попыталась вглядеться в его лицо, но он прятал его, как бы ускользал, и тогда я успокоилась. Ведь во сне так и бывает. Лишь только делаешь попытку вглядеться во что-то или в кого-то, как всё и расплывается, вплоть до исчезновения. Но это существо, определиться с полом которого я не могла, не исчезало. И когда оно заговорило, я поняла, что это всё же мужчина. Голос обладал низким регистром. Говорил же он полушёпотом.