Из окна высунулась любопытная тётка, давно наблюдающая диковинный ей бесплатный вечерний спектакль, а именно, меня в расшитом кристаллами платье, и машину аристократа, только что умчавшуюся отсюда из нашего глухого бедняцкого двора. Что же, теперь и здесь я дала повод для досужих пересудов скучающим обитательницам, возможно, и для тайной слежки за мною тем, кто из «любви к ближнему» служили бесплатными информаторами Департаменту нравственности. А у меня не имелось никаких документов, что я была замужем. Ведь Тон-Ат не проходил со мною совместного ритуала в Храме Надмирного Света. Тон-Ат не являлся верующим в том смысле, как большинство обывателей, и жрец не давал нам жетон о бракосочетании. Пока я жила незаметно, кому и было до меня дело? Но если привяжутся, то могут и изгнать из столицы. Короче, повезло мне. Подвезла «повозка счастья». С шиком и блеском.

Вот с этим самым шиком и блеском своего наряда, неподходящего месту проживания, я и поднималась по расшатанной тёмной лестнице в свою, пусть и бедняцкую, но очень уютную и чистую квартирку. Я не умела жить грязно и опущено, где бы ни селила меня причудница — судьба. И не было у меня никаких насекомых, а только мои невостребованные платья искристо переливались в свете спутника, наполняющего мой дом. Они аккуратно висели на плечиках по стенам. А несколько платьев валялись, потому что я примеряла их для предстоящего выхода на публику. На полках в шкафу хранились дорогие ткани для моего творчества, оставшиеся от той, уже потерянной роскошной, как мне теперь представлялось, жизни. Неужели я ещё буду способна что-то изобретать, шить? Настолько опротивело мне шитьё, а душа казалась пустой от всяких переливчатых замыслов. Пуста от всего. Пуста, как стало пустым и тёмным небо, когда крыша — веко закрыло усталый глаз Лаброна.

Я легла в платье, забыв о голоде, и тоже закрыла утомлённые веки, а когда открыла их, то была поражена красотой открывшейся мне картины. Взошёл второй спутник Корби — Эл. Его далёкие синие океаны, не проливаясь, залили своим мягким и волнующим светом моё обиталище. Я опять ощущала себя звёздным ангелом, лишь на время замурованным в печальную келью. Что-то или кто-то давал мне утешение и обещание близкой и прекрасной перемены. Утешающее прикосновение надежды отменило все мои взбаламученные мысли, переживания сумбурного дня. Я уснула, накрывшись простынёй поверх так и не снятого платья. Я настолько устала, да и перед выставкой я не спала всю ночь, переживая и волнуясь неведомо чему.

И мне чудились шаги, но усталость не давала прервать чуткий сон. И мысль поверх сна, или была мысль также сновидением, что это Нэиль бродит в пустом помещении, недовольный тем, что я продала картины его прошлому сопернику и возможному убийце. Кто-то дышал совсем рядом, едва прикасаясь губами к моему виску и уху, бережно расправляя моё сбитое в ком платье.