— Ты всё придумал про цветок. Ты всего лишь наблюдательный и заметил моё пристрастие к синим цветам в волосах…

Дальнейшая его речь с двусмысленным подтекстом, заставила меня отбросить иллюзии, что он жаждет примирения. Он продолжал мне мстить. Но за что? За собственную же путаницу, что устраивал мне, а запутался сам.

— Нет, местные бюрократы для тебя не вариант. Ни у кого из них не хватит материального ресурса для того, чтобы купить себе жену с аристократическими запросами. А вот если с Чапосом, то да. Он точно потянет любую заявленную цену. О его сокровищах ходят легенды. Я тут видел его как-то в столице. Он украшает свою усадьбу новыми затеями, поскольку закупал стройматериалы. Он и не скрывает, что ради тебя старается. К нему, что ли, собралась на встречу? Решила, хоть и с опозданием, создать союз с сильнейшим альфа-самцом в здешней стае? Творчество творчеством, а детей заводить тебе необходимо.

— Ты охренел от собственной свирепости настолько, что из здешней стаи тебя отличить уже и невозможно! — и подступившие слёзы обожгли мои глаза от усилившегося волнения, но уже негативного. Заплакать ради его торжества надо мной? Не дождётся! Я надвинула шляпку чуть ниже, почти скрыв лицо под её кружевными полями.

Он промолчал, но уставился так, будто хотел прожечь меня насквозь. Потом его увлёк вырез моего платья, — Для кого же столь восхитительная панорама? Не помню, чтобы раньше ты увлекалась откровенным показом своих природных красот…

— Так модное течение обязывает, знаете ли…

— Не стоит приманивать к себе кровососущих насекомых… — и он провёл кончиками пальцев от моей шеи и ниже, как будто смахивал с кожи реальное насекомое. Я вздрогнула, когда увидела в его пальцах голубую бабочку, которую он поймал. Она кружилась над моей головой уже давно, но ничуть мне не досаждала.

— Как думаешь, стоит ли за такую дерзость расплющить голову этой похотливой твари? — спросил он.

— Отпусти… — попросила я. — Она не кусается. Её привлёк запах моих духов…

— Она? А если это он? Определить пол у этих тварей, это по ведомству Антона… — у меня вдруг кольнуло сердце, будто острый шип вонзился в мою левую грудь. И не в переносном смысле, а заболело по-настоящему, напомнив тот день на рынке возле маленького торговца, сидящего на охапке травы…

— Мне больно…

Он мгновенно достал какую-то прозрачную штучку, по виду напоминающую прозрачную росинку, и сунул в мои губы. Пока он усаживал меня на заднее сидение своей машины, боль уже прошла. Будто и не было её только что. Он сел рядом и обнял меня.

— Что с тобой, моя прозрачная росинка? — спросил он, отозвавшись эхом моим мыслям: «прозрачная росинка»… Но я так обозначила его снадобье.