— Чтобы потом все говорили, владелица «Мечты» сама навязывает себя мужчинам? Удобно, ничего не скажешь. Всегда можно сказать: она сама бегает, а я-то при чём?

— Я никому и ничего не собираюсь говорить, тем более объяснять. А вот приди я к тебе, то уж точно все загалдят. Твоя жизнь может осложниться, как ты мне и сообщала. Я принял к сведению. И как быть?

Он совершенно не соображал, каким неодолимым традициям и жестоким установкам вынуждена подчиняться женщина Паралеи.

— И с какими же объяснениями я вошла бы в тот недоступный дом?

— Стоило лишь назвать моё имя на входе и никаких объяснений не потребовалось бы.

— А если бы кто увидел? У меня теперь знакомцев едва ли не целый город. Сам убедился. Вроде, я и знать их не знаю, а они всё обо мне знают. И даже больше, чего я как раз не знаю. Это друзей и близких нет, к сожалению…

— И что? — на меня вопросительно таращились святые глазищи того, кто свалился сюда со своих заоблачных высот, да вот застрял отчего-то в глубоких подземельях. Потому и были эти глаза ясными как небо и тёмными в своей непроглядной глубине. Он не понял меня абсолютно! За такое количество лет он так и не научился, — или же не хотел, — вникнуть в окружающие реалии. Как вообще возможно противостоять общественному мнению? Оно по своему воздействию на психику и поведение человека сильнее закона.

Однажды я услышала случайно, как некая дама кричала вслед своей юной дочери, когда та хотела забежать в мою «Мечту»: «Не ходи туда! Не позорься! Ты не знаешь разве, что эта выскочка с холма отщепенка? Пусть туда распутные ходят, только не ты»! У меня буквально в глазах потемнело от унижения. Но что я могла изменить? А случись, например, открытая связь с мужчиной, да меня в пыль изотрут и разорят своим тотальным уже игнорированием. У кого и где я должна была вызнавать местонахождение его личного убежища? Все бы сразу подумали, а с какой целью? Рубашечку заказанную отнести? Ради этого сами все приходят или подчинённых присылают, если статус позволяет. Я даже не знала, какая из тех хрустальных вышек на крыше здания находится в его владении. И вот выяснилось, в то время как я прогуливалась вдоль зданий «Зеркального Лабиринта», он был в горах, где его тоже могли убить…

Так откуда же он видел меня с синим цветком в волосах? — Откуда же ты следил за мной? — повторила я свой вопрос.

— Оцени хотя бы, что пребывая в зоне, пограничной между жизнью и смертью в любой миг, я находил время полюбоваться на твою причёску.

Ничего не зная о возможностях слежения за практически любым объектом на Паралее, в любой точке, при любом его отдалении, я все его слова воспринимала за потеху над дурочкой. Ведь пояснений он не давал.