— Неясна ваша речь…

Он оглянулся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого, сказал, — В горах война, — при этом он взглянул будто сквозь меня, кусая нижнюю губу. — Среди наших есть потери. У Паука в наличии древнее оружие, которое он сумел активировать. Несколько моих ребят оказались разорваны в клочья этой мерзостью… а они всего лишь работали с роботами в открытом карьере и ни о чём не подозревали. Боевых же роботов рядом не оказалось. Мы слишком разнежились в последнее время, за что и поплатились. Я тоже буквально накануне там был… Это важная причина?

Я затрепетала от ужасных подробностей, а он продолжал, — А потом я послал одного парня на твою территорию, он принёс записку тому дурню, кто считается твоим охранником, а он дрых в зарослях. Мой посланец его растолкал и поручил передать послание, сверхважное. Что я буду отсутствовать в зоне доступа неопределённое время, потом сам дам знать… Но твой страж не передал, как я понимаю. Видимо, счёл посланца персонажем сновидения. А пирожные я так и продолжал покупать. Мало ли, увижу тебя… Специально ездил ради них в тот столичный домик для лакомок, чтобы задобрить тебя за свои допущенные промахи. Но ты сменила своё очередное увлечение и забыла обо мне.

Кто же мешал примирению? И он, и я…

О каком увлечении он говорил? Об Антоне? — Наверное, ты жадный, если не можешь забыть о собственных тратах, — заметила я, чтобы дать ему сдачи. Ведь он умышленно дразнил меня упоминанием об этих пирожных. Мог бы и сам мне принести эти пирожные. У меня бы и посидели на террасе, на свежем воздухе…

То хватал на виду у всех, пусть и в лесопарке, едва не зашвырнул моего охранника в кусты, лишь бы вломиться ко мне уже после закрытия «Мечты» для посетителей, а то вдруг стал таким деликатным и стеснительным, что уж зайти ко мне никак ему невозможно. Тут я сглотнула слюну, во рту пересохло от волнения. Он заметил. Он всё замечал!

— Если я знаю, где ты живёшь, какая проблема для тебя узнать, где живу я? Конечно, всякий день, гадая по полёту птиц, явишься ты или нет, пирожные я тебе уже не обещаю. Постоянно же подкармливать девчонок из «Лабиринта» мне к чему? Могут счесть это за навязчивость. А я, знаешь ли, дядя солидный, блюду свою мужскую честь, к тому же у меня завышенная самооценка, как ты считаешь…

— Никак не успокоишься по поводу своих трат? И каким же образом я могла заявиться к тебе?

— Захотела бы, так пришла. Хотя бы потому, что более близкого человека у тебя нет ни в одном из городов, ни в самом отдалённом селении огромного континента. Я не прав? Но ты, даже увидев меня после необъяснимого исчезновения, ни разу не подошла, не спросила, в чём причина?