— Как же это?

— Вопрос излишний. Иррациональным чутьём и никак иначе.

— Такого не бывает.

— Тогда правду. Ты всегда оставляешь на изделиях свой остаточный запах тех самых цветов, какими ты пропиталась в цветочных плантациях у своего колдуна. Он еле уловимый, но я-то всегда его учую. И от этого тебе уже не избавиться. По крайней мере, пока.

Я была удивлена. Такого мне никто и никогда не говорил, — У тебя звериный нюх, что ли?

— Вопрос оскорбительный, а потому ответа тебе и не требуется. Будь у тебя развиты особые высокие настройки в голове, я бы и обиделся, а так твой шип мимо цели.

— Ты сам шипастый! Всю уже истыкал! Никакой двойной оплаты мне не требуется. Я беру лишь за то, что и трачу. Моё творчество, моё время и мой труд мне дороги. Так что любителям дешёвки и безвкусия у меня делать нечего.

— Ценю твой профессионализм, иначе и не стал бы к тебе лезть. Так придёшь завтра для проверки сердечной деятельности?

— Какого рода деятельность вас интересует, я примерно догадываюсь. Потому отвечаю, нет! Нет! — я замахала на него шляпкой, — Нет! Отпусти же меня…

— А я держу? — ухмыльнулся он, и глаза стали ещё зеленее, зрачки блестели как два заточенных острия. Он показался мне вдруг реальным оборотнем, настолько чужеродным, что меня охватил страх…

— Подходить к тебе на виду у всех это бросить на тебя тень, ну ладно, я согласился с тобой и перестал тебя тревожить. Пусть инициатива будет твоей, но ты заявляешь, что это же падение для твоей драгоценной репутации. «Ни-ни! Ни шагу ближе, стой, где и стоишь»! Зато по отношению к Антону таких запретов нет. Он уже свой в доску! Зато к троллю Рэду лезешь с любезностями и готова была тащиться с ним в этот дурацкий шар, полный яств, так сказать, и пожимаешь его протянутые ладони, опять же не переживая по поводу своей аристократической репутации из драгоценных сплавов. А я-то кто для тебя? Медь звенящая, что ли, кимвал бряцающий! Надо ли тебя понимать так, а пошёл-ка ты к чёрту!

Последние фразы я не поняла, но интонация и без того была ясна. Он сжал губы, выточенные ноздри его носа буквально раздулись от гнева. Он смотрел на меня с ненавистью.

— Пора завершать надоевший разговор… — я уже догадалась, чего он ожидал от меня, затягивая в свою машину. Соображала и то, что извожу его, раз за разом отбрасывая его попытки к сближению.

— Да пошла ты… со своей аристократической спесью, куда и собралась! Держи! — и он пихнул мне в ладонь маленькую пластинку с впаянными в неё прозрачными росинками, — Перед сном проглоти, И утром тоже. И не вздумай не исполнить! И успокойся. Ты тоже мне не нужна.