— И каков же ваш адрес, чтобы занести готовое изделие? — я еле контролировала свою же лицедейскую игру в пренебрежение к его планам на будущее.

— Обойдёшься и без подобных познаний, — ответил он. — Рубашку, как изготовишь, передай Антону. Он передаст мне. Ты же часто с ним беседуешь на высокодуховные темы во время совместных прогулок. И злое местное общество, как я понимаю, тебя в данном случае не устрашает.

— Я могу общаться с любым человеком. Запрета на родственное, служебное, деловое или дружеское общение между людьми нет.

— А он тебе кто? Родственник, подсобный служебный персонал или деловой партнёр?

— Вопрос издевательский, потому и неправильный, — ответила я, гордо расправив плечи. Приложив шляпку к лицу, я глянула на него сквозь её кружевные поля, скрывая своё порозовевшее от волнения лицо.

— Да мне и не нужен твой ответ, — скалился он. — Каждый волен думать, что ему и заблагорассудится, поскольку вокруг тотальная фальшь.

— Он всего лишь приятный знакомый, с кем мне приятно общаться.

— Да общайся, если на пустую болтовню запрета нет.

— Спасибо за дозволение, — процедила я. — И что вы вообще-то себе позволяете? Кто вы мне, чтобы вести допрос?

— Могу ответить, кто для меня ты, — он сощурился, — Драгоценная и говорящая игрушка, с которой так приятно иногда пообщаться. И не воображай себе, что хоть кто-то относится к тебе тут по-другому.

Я вылезла из его машины, он следом, ухватив меня за плечо.

— Ну и наглец! — я замахнулась на него шляпкой.

Он ловко увернулся, — Надеюсь, не станешь пренебрегать столь дорогим заказчиком.

— А если стану? — я дерзко уставилась ему в глаза, но не смогла выдержать его пристальный и очень твёрдый, ощутимо подавляющий взгляд, держа с усилием позу пренебрежения к нему. Неведомая сила держала меня рядом с ним и не отпускала хотя бы спрятаться в машине своего водителя, вечно болтающего где-то и с кем-то, и при любой возможности увиливающего от своих рабочих обязанностей. Сколько раз из-за этого водителя я опаздывала на свои выставки и показы-распродажи с участием непростых особ, приобретя славу капризного творца чудесных и недорогих изделий, за что меня и прощали. Злость на водителя помогла отвлечься от неодолимого желания прижаться к Рудольфу у всех на виду и забыться…

Он пожал плечами, отпуская меня из своего силового притяжения, — Твоё дело, конечно. Но для твоего профессионализма, о котором уже ходят легенды, недостойно как бы. Я заплачу тебе двойную цену за работу при условии, что изготовителем будешь именно ты, а не твои штатные работницы. Подмену я всегда обнаружу.