— Знаю. Только ни разу не слышала, что мутанты, если они не были усыновлены в детстве в хороших семьях, способны сделать такую вот блистательную карьеру.

— Так кто ж знает, что за семьи у них были. Похоже, были те, кто и направил на хороший путь.

— Тебе ни разу не приходилось общаться с этим Ар-Сеном?

— Было такое.

— И что подумал на его счёт? — спросила я.

— Что подумал? Так он со мной и не разговаривал, чего ж думать-то?

Я засмеялась, — Общался, не разговаривая? Жестами, что ли?

— Зачем жестами. Я же говорю, девушку его Олу-Физ возил по его просьбе в столицу, когда он сам того не мог. Сказал лишь, что у них в «Зеркальном Лабиринте» все штатные водители очень загружены. Работников много, а машины редко у кого имеются. Назвать пару слов серьёзным разговором было бы чудно.

— Красивая она? Ола-Физ.

— Да как сказать… Очень уж длинная, выше меня даже. Но как раз под стать этому Ар-Сену.

— Хорошо тебе заплатили за твою услугу? — я преисполнялась благодарности к болтуну Вильту, приходя в себя после его же информационного удара. Вина Вильта была лишь в его искреннем желании угодить мне, почему он и сообщил всё, что и знал про Рудольфа, а также додумал сам.

— Какое там! Инару Цульфу, думаю, немало перепадает за всякие там услуги высокопоставленным и разным деятелям, а нам лишь работа, пока разве что не слепнешь от усталости. Эх, не знаете вы ничего об этих людях, что тут всем заправляют! Вот Инар… за тех девушек ваших, что покрасивее, да посговорчивее, деньги берёт с тех, кому их и доставляет в постели, да в разные скрытые тут повсюду павильоны для отдыха как бы. А ваша «Мечта» лишь прикрытие. Вроде как, девушка у вас работает, шьёт там или травку — цветочки полет и поливает, полы натирает, гладит-стирает, или ваши изделия демонстрирует для тех, кто их хочет в живую посмотреть, когда выставки бывают ваши… — он сорвал охапку травы и сунул в рот, чтобы его заткнуть. Такие сведения полностью зачёркивали его же восхваления «справедливого и деликатного» управленца Инара Цульфа.

Вернувшись из столицы, я приступила с допросом к Ихэлу. Он тупо пялился на меня и ничего не помнил. Какая записка? Когда же… он стал шарить в своих карманах, и оттуда вывалился мятый комочек. Рудольф оказался прав. Охранник заснул и всё забыл. Вернее, принял посланца Рудольфа за персонажа из сновидения. Рубашка была не единожды промочена во время полива сада и высушена, так что от послания ничего не осталось, кроме слипшегося комочка.

А посланец этот пришёл к вечеру опять. Он оказался высоченным парнем с коротко остриженной головой, с глазами цвета воды, когда в ней отражается безоблачное небо. По виду то ли хмурый, то ли чрезмерно самоуглублённый. Он протянул мне ещё одну пластинку с прозрачными росинками, — Просили передать вам. Принимать утром и вечером перед сном, пока не закончится их количество. Тут всё рассчитано. Как раз на курс необходимого восстановления.