— Эй! — он схватил её за подол платья, когда она свесилась вниз, опираясь на ограду лестницы. Зачем? Она и сама не соображала. Просто тянуло смотреть вниз, в глубокий, как бездонный колодец, лестничный пролёт. Упади туда, и костей не соберёшь. Страшно-то как! Бедняжка не знала, что отдалённое грядущее готовит ей именно такую страшную гибель, когда ревнивый и очередной возлюбленный скинет её вниз с высокого здания в одном из городов континента, да так, что треснет её очаровательная легкомысленная голова, как и швы на великолепном платье…
Но в данное время ничего подобного и не просматривалось на светлом горизонте её юного существования. Разве что набежали на этот горизонт облачка неясности из-за раздумий о завидном, если объективно, но непонятном и нелюбящем женихе. Почему не способен он любить душевно при том, что его явно к ней тянет? Она обернулась к нему и внезапно повисла на нём. Он в ответ обхватил её жадно, оглаживая спину и бока, — Решила полетать как бабочка? Не уверен, что такое у тебя получится. Крылья же отсутствуют. Не дуйся, детка. Я потому и держу дистанцию, чтобы не присвоить тебя раньше времени… Надеюсь, мы с тобой поладим…
Но во время очередной поездки зеленоглазый чокнутый мутант, будто и не было их разговора на лестнице и запойных поцелуев после, — которые Иви ему позволила, и которые оценила по самой высшей шкале, когда начинают дрожать колени и хочется упасть, — вёл себя как безличный и хронически не высыпающийся штатный водитель. Из тех, кому и полагается молчать, если к нему не обращаются с вопросом. Тут уж накопившийся внутренний протест достиг критического уровня, — в ней вызрело решительное намерение отказаться от него как от жениха. Мысленно она уже стремительно неслась к выходу, как и после поцелуев на лестнице, чудом не свернув себе шею. И успокоилась лишь тогда, когда он хлопнул дверью у себя на этаже, — в погоню не пустился, к себе не утащил…
Она очнулась. Под её ногами слегка вибрировало от движения днище машины, как та самая последняя ступенька лестницы, где она и миловалась с немилым женихом. Пусть хранит свою рубашку для другой, пусть платье мать отдаст в лавку вторичной роскоши, где ей заплатят лишь половину его истинной стоимости, но порог Храма Надмирного Света она с ним вместе не переступит! Лучше сбежит из «Лучшего города континента» вместе с тем чернобровым дружком — превосходным пловцом и отважным драчуном с теми, кто её задевал или заглядывался до неприличия. Он про жениха пока что ничего не знал…
Уже в столице жених неожиданно вынул деньги из кармана куртки и протянул ей, — Купи себе что-нибудь для забавы, детка, — и, смеясь одними глазами, видимо, ждал, что она опять разозлится. Но Иви, девушка практичная и страдающая от хронического безденежья, такой вот дар приняла. И даже не поблагодарила. Ведь не посторонний дядя дал за негодную услугу, а жених. Как аванс за будущие супружеские радости с такой вот стройной и заметной для всех девушкой. Она даже разрумянилась от удовольствия. Не от предвкушения супружеских радостей, конечно, а от предвкушения приятных трат на то, чего и захочется.