— Кажется, уж выросла, раз в невестах хожу, — продолжала дерзить Иви.

— Вот именно, что тебе это только кажется. Как и мне показалось, что ты взрослая. Но ты пока что не совсем разумная, детка.

— Не смейте меня так называть!

— Не любишь ласковых обозначений? — спросил он невозмутимо.

— Это не ласка, а издевательство. Я способна воспринимать нюансы речи, поскольку не страдаю умственными поломками, не в пример некоторым…

— Кто ж это, некоторые?

Она не ответила. И он замолчал. Так и молчали всю дорогу.

Всё это настолько опечалило Иви, и даже вероятный домик не примирял с участью стать сексуальной забавой чокнутого человека. О чём она прямо заявила матери, уже подсуетившейся с заказом по изготовлению зелёного и дорогущего платья для дочери.

В третью поездку с ним по заданию того же Ар-Сена, Иви села в его машину с тем видом, с каким садятся в общественный транспорт. Без всяких эмоций вообще. К её удивлению, к машине подошёл один из самых приближённых сотрудников Ар-Сена. Ан-Тон. Она забилась в угол сидения, смутившись, что Ан-Тон тоже поедет в столицу. На тот момент к сердцу Иви уже подкрадывалось будущее и болезненное чувство влюблённости в Ан-Тона, но ещё не вступившее в свою острую фазу. Он улыбнулся ей своей прекрасной улыбкой и словно бы осветил всё пространство вокруг, и без того светлое в силу разгорающегося ясного дня, помахал ей рукой в знак приветствия. Передал Руду-Ольфу красиво упакованный шуршащий свёрток.

— Деньги занеси, когда гулять пойдёшь, — и Руд-Ольф протянул Ан-Тону солидную упаковку дензнаков.

— Все отдать? — спросил тот, заметно удивившись.

— Тебе отчёт, что ли, представить, сколько и за что? — сердито ответил ему Руд-Ольф. — Отдай и всё! Она сама поймёт, за что и сколько.

— Хорошо живут мастеровые! — присвистнул Ан-Тон. — Я за месяц рабочий куда как тоньше брикет получаю. А тут за рубашонку-распашонку. И то сказать, чтобы содержать такой дворец, надо быть реальной королевой…

— Рот закрой! — гаркнул Руд-Ольф, поразив Иви настолько, что она забилась в угол сидения, став наполовину меньше. — Слишком длинный нос отрастил, что суешь его во все щели.

После этого Ан-Тон ушёл. И насколько же контрастным такому вот тёплому проявлению симпатии Ан-Тона, всего лишь коллеги по службе, выглядело отношение к ней со стороны бесчувственного жениха-мутанта. Иви ощутила себя вдруг как осиротевший ребёнок, отданный в чужие руки, настолько захотелось ей убежать из этой машины. И даже неласковая мать показалась в данный миг такой родной, единственной защитницей от стылой реальности. Руд положил упаковку рядом с собой, надорвал её и вытащил зелёную великолепную рубашку.